— Вернуться? — фыркнул Хейл. — Думаешь, будь такая возможность, мы все ею не воспользовались бы?

— Я дал обет, — сказал я, игнорируя насмешку.

Мне было плевать, нравлюсь я ему или нет. Нужно понять, где начать поиски судьбы, которую собирался захватить.

— Какой именно? — спросил Хейл. — Тот, где ты поклялся выгнать моих дочерей из академии? Одним ударом лишить их права рождения и наследства? Тот, что заставил их заново пережить страшнейшие кошмары и едва не закончился утоплением моей…

— Тот, где я поклялся любить и защищать твою дочь всем, чем являюсь, пока у меня есть время в этом мире и следующем. Обет, с которым присоединился к ней, когда Рокси поклялась изменить нашу судьбу, даже если придется уничтожить звезды. Она дала клятву бросить вызов предназначению ради моей смерти, а я поклялся сделать для этого все возможное. Ты мне поможешь или позволишь неприязни ко мне оставить дочь скорбящей и одинокой до конца ее жизни?

Хейл тяжело вздохнул.

— Мне больше нравился блондин, — проворчал он.

Мерисса неодобрительно цокнула языком и неожиданно вышла из-за трона, словно всегда там находилась. Она была гораздо больше похожа на близнецов, чем Хейл. Знакомые черты причиняли боль, если смотреть слишком долго.

— Ты говоришь о Вампире, который в кровавом безумии сбросил Роксанью с крыши и сломал ей позвоночник? — сладко спросила она. — Честное слово, Хейл, сейчас еще скажешь, что тебе больше нравился смертный, который столкнул ее с моста и бросил тонуть.

После упрека Хейл выпрямился и снова посмотрел на меня.

— Зато мне понравилось смотреть, как ты избивал этого сукина сына.

Мои губы тронула мрачная улыбка.

— Я бы его убил, если бы не знал, что Рокси меня за это кастрирует. Она заслуживает возможности однажды самой надрать ему задницу, если захочет.

— Независимо от того, кто и чью задницу хочет надрать, можно с уверенностью сказать, что вкус Роксаньи в мужчинах оставляет желать лучшего, — вмешалась Мерисса.

По взгляду я понял, что она видела все мои ошибки.

Я опустил глаза, но Мерисса встала передо мной, подняла за подбородок и заставила снова встретиться с ней взглядом.

— Раньше я говорила искренне, — мягко произнесла она. — В моих глазах и глазах дочери ты искупил неудачные решения. К тому же я всегда знала, что именно ты ей предназначен. Когда была беременна, то держала тебя младенцем на руках и увидела это.

— Ты видела нас вместе? — спросил я, цепляясь за новую истину и надеясь найти подсказку. — Сколько нам было лет? У нас появилась семья? Мы выбрались из всего этого или…

— Ты знаешь, что Дар работает не так. — Она ласково провела ладонью по моей щеке.

Материнский жест оставался непривычным после долгих лет холодности собственной матери. Я знал, что она не хотела такой становиться, но это не меняло моего детства и не помогало привыкнуть к матери, которую волновало не только то, что я мог ей дать.

— Я увидела сотню возможных судеб, и в каждой вы были связаны. Но ни одна не доказывает, что ты способен победить саму смерть.

Я резко вскочил, опрокинув табурет, и отошел.

— Если ни один из вас не знает ничего полезного, найду ответ сам, — прорычал я и зашагал прочь.

Завеса вокруг затрепетала. Золотой, вечно меняющийся дворец сменили коридоры моего детства. Впереди шла Рокси. Вокруг полыхал огонь. Она переходила из комнаты в комнату и сжигала все до последнего предмета.

Сердце распирало при виде того, как она наносит удар отцу, отнимая нечто, что он будет оплакивать гораздо сильнее жизни любого фейри. Поместье было символом его богатства и власти. Разрушение руками врагов уничтожит и часть его самого.

Над головой с грохотом треснула крыша. Я ускорился и подошел к Рокси. Она замерла и закрыла глаза, словно наслаждаясь мгновением.

Грудь пронзила ее боль. По щекам катились слезы. Ей было больно из-за меня. Несмотря на все обещания, я снова причинил ей страдания. Оставил, хотя поклялся остаться, и ранил сильнее, чем когда-либо прежде.

Я подошел сзади, обнял за талию и поцеловал в шею. Ее кожу покрыли мурашки, словно она действительно ощутила прикосновение.

— Я здесь, — снова пообещал я. — И не сдамся. Мы разорвем Завесу в клочья, если иначе не сможем воссоединиться. Я твой, Рокси. Для меня существуешь лишь ты.

Я крепче прижал ее, пока окружающий мир разрушался в ее пламени.

— Я сожгу все, если потребуется, — выдохнула она.

Я мог поклясться, что слова предназначались мне. Что Рокси почувствовала мое присутствие и поняла, что я не сдаюсь.

— Тогда сожги все, красавица. Каждый сраный кусок, — прорычал я.

Какой бы ни оказалась цена нашего воссоединения, я ее заплачу. Сделаю все необходимое, чтобы вернуться. Отдам все, что потребуется.