Я с открытым ртом смотрел вслед огромному золотому Дракону. Из его пасти валил огонь, а рев сотрясал стены неземного дворца.

Ему ответил другой рев. Над моей головой пронесся пурпурный Дракон. Взмах крыльев поднял волосы, и мне пришлось подавить желание пригнуться. Он помчался следом за моим. Драконы изрыгали друг в друга огонь и танцевали по небу в симфонии крыльев и пламени. Они не столько сражались, сколько играли.

— Когда это случилось впервые, я чуть не обосрался, — раздался за спиной низкий голос.

Я резко развернулся, собирая в кулаке силу и ожидая увидеть отца, но замер перед незнакомцем. И все же этот голос…

— Не узнаешь родного дядю? — спросил мужчина, расправил плечи и вскинул подбородок.

Он был здоровенным ублюдком и, несомненно, Драконом. Теперь, после подсказки, я заметил знакомые черты. В нем было что-то от Лайонела: такой же оттенок светлых волос и похожая форма носа. Но этот мужчина оказался крупнее, с более квадратным подбородком и выступающими надбровными дугами. Выглядел он примерно моим ровесником.

— Рэдклифф? — предположил я и задумался, сколько еще подобных воссоединений придется пережить.

Возможно, я был рад получить шанс поговорить с некоторыми умершими, но встреча с дядей, который погиб до моего рождения, находилась далеко не на первом месте в списке приоритетов.

— Во плоти. Дай-ка на тебя посмотрю. Я бы сказал, что теперь ты почти такой же большой, как я…

Рэдклифф Акрукс, рожденный стать Повелителем Огня, неспешно подошел ближе. В одной руке он покачивал стакан со спиртным, а тело словно само собой облачилось в красный курительный пиджак, точную копию любимого пиджака отца. Я с интересом его разглядывал, не понимая, чего ждать от незнакомца, с которым делил кровь. Откровенно говоря, наследие Акрукс меня больше не занимало. Взяв фамилию жены, я с радостью отказался от всех прав на прежнюю. Теперь я был Вега.

Рэдклифф остановился передо мной, приложил ладонь к макушке и переместил ее в мою сторону. Затем поднял выше, пока она не коснулась моих волос, компенсируя несколько дюймов разницы в росте, и ухмыльнулся.

— Да. Один в один. И шириной почти с меня.

Он указал на грудь. Я покосился на него. Да, он крупный. Но крупнее меня? Вряд ли.

— Слушай, мне неинтересна вся эта пьяная хрень с измерением мышц и знакомством с дядей. Жаль, что тебя укусил комар и ты умер, но у меня есть дела поважнее…

— Это была оса, — прошипел Рэдклифф.

На мгновение золотой свет дрогнул. Вокруг появилась темная комната. Рэдклифф лежал обездвиженным в собственной постели. Его младший брат улыбался сверху и прижимал к груди банку с норианской осой.

Глаза Лайонела ярко сияли ликованием, пока он смотрел, как умирает брат. Такое возбуждение пробуждали в нем лишь жестокость и насилие. Я слишком хорошо его знал.

— Теперь ни у кого не останется сомнений, кому из нас суждено величие, — прошипел Лайонел и трусливо убил родного брата.

— Если мы сравниваем, чью жизнь этот ублюдок разрушил сильнее, то, уверен, я победил, — сухо произнес я и взмахом руки прогнал комнату.

Вокруг вспыхнули картины избиений, Темного Принуждения, того, что Лайонел сделал с Рокси, и, наконец, моей гибели от его руки. Мы утонули в чудовищно трагической реальности моей жизни.

Рэдклифф вздохнул и развеял воспоминания, словно они были не более чем пердежом на ветру. Мы снова очутились на каменном балконе, а в небе резвились наши Драконы.

— Мне пришлось терпеть, как этот коротышка украл мою жизнь. Смотреть из золотого дворца пустоты, как он плетет интриги, заискивает и прокладывает себе путь к власти. А я оставался здесь неизменным и видел все способы, которыми на его месте преуспел бы, — пожаловался Рэдклифф.

— Может, тебе пора уйти дальше, — предложил я, отвернулся и посмотрел на своего Дракона.

Грудь наполнилась тоской, меня поглотило желание вновь с ним соединиться.

— Похоже, всю загробную жизнь ты одержим этим ублюдком. Тебе нужно другое увлечение.

— Говорит мужчина, чьи глаза полны жажды мести, — фыркнул Рэдклифф. — Запомни мои слова, Дариус. Через двадцать лет будешь стоять здесь и смотреть на него. Ненавидеть, желать самого худшего, но не сможешь сделать ничего серьезнее, чем испортить вещи, которые ему безразличны.

— Я одержим вовсе не мужчиной, который меня зачал. — Сердце болело из-за всех потерь. — Если застряну здесь, то буду наблюдать не за ним.

Стоило произнести эти слова, и я словно что-то потерял. Признал, что через двадцать лет могу все еще стоять здесь и за кем-то наблюдать. Мысль о том, что я не найду путь назад, была раной, которой нельзя позволить загноиться.

— Но меня вообще здесь не будет, — мрачно добавил я.

Рэдклифф моргнул, а затем расхохотался.

— Как же я люблю, когда мертвые отказываются принимать судьбу. — Он хлопнул меня по плечу. — Но ты не первый поклялся вернуться и не последний. Зато могу рассказать, кем ты станешь, сынок.