— Вы жестоки, Дитрих, чрезвычайно жестоки, — вздохнула я, бросая на мужчину обиженные взгляды. — В особняк заманили, на растерзание бросили, еще и в спальню пришли, компрометируя меня. Мужу, конечно, положено, но потенциальному нельзя, верно? Еще и в такой атмосфере, ночью…

В спальне было светлее, чем днем, благодаря магическому освещению, я стояла в кроссовках и спортивной куртке, с портрета на нас взирала Франсуа-Доминик, так что атмосферка была не то что не компрометирующей, но и ни капли не романтичной.

— Вы… очень хорошо изучили правила этикета, — сказал Дитрих, тяжело вздыхая. — И чем я могу загладить вину?

— Ответьте на парочку моих вопросов — и мы все забудем как страшный сон. Причем я бы хотела получить полный ответ, а не тот, который вызовет еще больше вопросов, — сказала я, сама удивляясь своей смелости.

— Страшным сном меня называют впервые, — пробормотал себе под нос мужчина. — Что ж, если это не касается журнала и некоторых тайн, то, спрашивайте.

— Почему я?

— Что?

— Почему именно меня выбрали в качестве вашей потенциальной жены и матери детей? И почему матери, а не, допустим, няни или воспитательницы? — в лоб спросила я. — Последнее было бы куда логичнее. И почему именно простой человек, а не, допустим, маг? Разве тому, кто владеет магией, не было бы проще справляться с детьми-магами?

Дитрих посмотрел на меня, а после подошел к небольшому столику в углу комнаты, отодвинул одно кресло, жестом предлагая мне сесть, а сам бесцеремонно опустился во второе.

— Долго объяснять, неудобно заставлять леди стоять. Я сегодня столько всего нарушил, стоит хотя бы где-то вести себя соответствующе, — начал Дитрих и, дождавшись, пока я сяду, заговорил: — Мне нельзя жениться на женщине-маге, потому что юным магам противопоказан длительный контакт исключительно с магами. У Эвы, Амелии и Алекса только-только начала формироваться аура. Чтобы она развивалась правильно, им нужно как можно меньше контактировать с другими магами, которые влияют на их магическую силу, иначе возможно все: от легкого недомогания до хронической магической болезни, укорачивающей жизнь. Поэтому рядом с ними постоянно могут находиться лишь магические существа, способствующие правильному развитию магии, и обычные люди.

Я едва не охнула. Это звучало ужасно. Когда Брайон рассказывал, что племянники живут отдельно от Дитриха, то я не думала, что причина в чем-то таком!

— Получается, вы именно по этой причине не можете быть с ними рядом? — спросила я, а после едва себя не пнула — ну кто же наступает на больные мозоли?!

— Не совсем верно. Благодаря тому, что с нами будет проживать человек вообще без магической силы, я смогу больше общаться с детьми, потому что вы своим присутствием… как бы правильно выразиться. Представьте каплю концентрированной краски. Если на кого-то попадет — останется пятно. И его не отмыть. Примерно так взрослый маг может повлиять на несформированную магическую ауру ребенка. Но если эту каплю краски сильно разбавить водой — то есть вами, то никто не только не испачкается, но и с большой вероятностью даже не заметит.

— Поэтому в качестве жены может быть исключительно обычная женщина без магии, — кивнула я, чувствуя, что один пазл головоломки становится на месте. — Но почему из другого мира, а не из вашего? Разве тут найти не проще?

Дитрих грустно улыбнулся, открыл рот, а после…

Дверь моей комнаты с громким треском рухнула прямо на пол, заставив меня вздрогнуть, а Дитриха — встать передо мной.

Я выглянула из-за плеча Дитриха, решив, раз он не говорит мне ложиться на пол или ползти под кровать, то все более или менее безопасно.

Дети!

Алекс с таким огромным мечом в руках, от веса которого его, кажется, пару раз качнуло из стороны в сторону, Эва с гигантской вазой и Амелия с палкой, на конце которой светился шар.

— Дядя! — радостно заорал Алекс так, что если бы в доме кто-то был не в курсе, что Дитрих вернулся, то сразу бы узнал.

Меч с жутким грохотом упал на пол, а за ним полетел посох Амелии и, судя по звуку, металлическая ваза Эвы. Все трое разом бросились к дяде с радостными визгами и писками. А я мигом выскочила из-за спины будущего муженька и сделала пару шагов в сторону: вдруг снесут дядюшку и тот свалится прямо на меня?

— Вернулся!

— Наконец-то!

— Да-да, силач, умница и красавица пришли меня встречать? — ласково произнес Дитрих, а я едва не плюхнулась на пятую точку: этот галантно-ехидный и временами суровый и беспощадный человек может говорить с таким трепетом?

— Да-а-а! — хором ответили дети.

— А почему так недружелюбно? — спросил Дитрих, а потом шутливо надулся: — Мне показалось, что вы хотите меня побить.

— Хотим! — воскликнул Алекс.

— Но не тебя, — тут же добавила Эва.

— А ту ведьму, которая заставила тебя сначала зайти к ней, а не к нам — твоим самым дорогим племянникам, — насупился Алекс.