Дитрих рассказывал все это, немного посмеиваясь. Прекрасно понимал, что кто-то врал и преувеличивал, но с истинно мужской терпимостью относился к происходящему. Это… импонировало. Каллисто и впрямь паникер: как такой человек мог злиться? Но об этом я спрошу у призрака попозже, сейчас меня интересовало другое.

— Вы же понимаете, что все это если не вранье, то невероятное преувеличение? — осторожно уточнила я.

— Разумеется, — кивнул Дитрих.

— Тогда почему вы так торопились обратно?

Глава 7

— Я наберу минимум с десяток причин, — улыбнулся Дитрих. — Например, ужасно соскучился по добрым, милым, талантливым и покладистым племяшкам, которые всегда безмерно счастливы меня видеть.

— Добрым, милым, талантливым и покладистым? — переспросила я, а мой глаз, кажется, несколько раз дернулся.

— Не верите?

— Почему же, верю. Очень сильно верю, что с вами они именно такие. И даже не отказалась бы полюбоваться на это. Со значительного расстояния.

Дитрих выразительно поднял брови, требуя пояснений. Что ж, на мои вопросы отвечали, так почему бы и мне не уважить этого шикарного мужчину с чувством юмора.

— Так безопаснее.

— Боитесь, что мои племяшки при мне вам что-то сделают? — хмыкнул Дитрих.

— Боюсь, что, открыв то самое истинное лицо, предназначенное исключительно для дорогого дяди, племяннички потом меня закопают ради сохранения сей великой тайны, — развела я руками, а Дитрих расхохотался. Подождав, пока он отсмеется, я все же спросила: — А другие причины?

— Какие именно?

— Оптимально те, что связаны со мной, но можно и менее абстрактные.

— С вами? Ну, тогда точно могу сказать, что меня очень интересовал ваш внешний вид и количество органов в наличии. Оказалось два глаза, нос, рот, да и зубы стандартные.

— Вы разочарованы?

— Почти! Я хотел бы увидеть кого-то необычного. Впрочем, ваша красота, очарование и способность… удивлять полностью уничтожили возможное разочарование.

— Благодарю, — с легким сарказмом ответила я. — Но все-таки настоящую причину вы мне не скажете?

— Подскажу. Хм, что ж, давайте подумаем о менее абстрактном. Мои дети — выдумщики и балагуры, однако отнюдь не глупы. И они хорошо знают, где разница между правдоподобным… преувеличением и откровенной фантазией. И сейчас было именно второе. Они переборщили, а это значит, что дома случилось что-то, из-за чего у них не было ни времени, ни возможности детально обговорить план перед тем, как связаться со мной. Вы или не вы в этом виноваты — уже другой вопрос. Но когда речь заходит о спокойствии и благополучии моих племянников, поторопиться — это самый минимум, который я должен для них сделать.

Ха-а-а, да уж, вот влипла! Этот Дитрих только на поверхности спокойный и дружелюбный, а по сути головы оторвет за своих племянников. У меня прям руки похолодели, когда я услышала последнюю фразу. Дело не в словах, а в тоне — вымораживающем и откровенно угрожающем. Не могу сказать, что угроза была именно в мою сторону, пожалуй, тут больше предупреждение: обидишь детей — умрешь. И навряд ли легкой смертью. Про себя я порадовалась, что не успела ни разу поругаться с детьми.

— Что ж, у меня есть одна идея, что могло случиться, — спокойно сказала я. — Кто-то положил в мою комнату зеленый журнал, из-за чего дети переполошились. Как я поняла, там заметки одного из учителей об их учебе.

— Вы… открывали? — спросил Дитрих, напрягаясь еще больше.

— Только титульную страницу. Мы с детьми договорились, что я не буду смотреть, поэтому я не смотрела. Привыкла держать свое слово, — сказала я, благоразумно умолчав, что мне просто не дали шанса удовлетворить любопытство.

— Где этот журнал? — спросил Дитрих таким тоном, что стало понятно: не отвечу — точно долго и счастливо не проживу.

Журнал я отдала Дитриху сразу же, как только мы добрались до моей комнаты. Не ерничала, не подкалывала, хотя очень хотелось, несмотря на чувство опасности. И правильно сделала. Дитрих, взявший журнал, моментально изменился: превратился из сурового генерала в обаятельного аристократа.

— Благодарю, — кивнул он, внимательно осматривая журнал, который буквально через пару секунд растворился в воздухе!

Я даже не вздрогнула, за что мысленно себя похвалила.

— Я могу поинтересоваться, что с этим журналом не так? — все же спросила я. — Что дети всполошились, что вы…

— Кто же вам запретит? — улыбнулся Дитрих. — Интересоваться, конечно, можете, но… не гарантирую, что смогу удовлетворить ваш интерес. Да и к чему он?

— Хотя бы к той роли, которую я по контракту буду исполнять, — пожала я плечами, впрочем, ни на что не рассчитывая. — Разве вашей жене и матери этих детишек не следует знать о таких вещах?

— Моей жене, пожалуй, следует, но пока вы всего лишь моя потенциальная жена, — улыбнулся Дитрих.

Вот же… засранец! Он точно дядя троих детишек? По характеру так вообще отец родной!