— Это понятно, — медленно протянул герцог. — А где конкретно в Мертвых землях?

— М-м-м… — многозначительно протянула я и сделала гениальное предположение, блеснув дедукцией: — В горах?

Князь Тьмы посмотрел на меня, и во взгляде мужика читалось: дурочка, но прелесть какая хорошенькая. Мне прямо неловко стало, и я затараторила:

— Честное слово, я изучу географию вашего герцогства! Мне же по нему придется колесить, общаться с народом, выполнять ваши поручения…

Тут у герцога почему-то дернулся глаз, и он весь как-то помрачнел. Нет, он и до этого был не так чтобы лучащийся радостью, титул все-таки обязывает, но сейчас выглядел каким-то недовольным. Как будто не он сам мне выдал бесконечный лист работы, которая хорошо если к его пенсии закончится.

— Для начала разберись с замком, — недовольно проговорил герцог.

— Хорошо, — не стала спорить я.

— И… хм, пожалуй, давай-ка я сам тебе покажу фронт работ, — вдруг заявил его злодейшество.

Он одним плавным, красивым движением поднялся на ноги и легко сбежал по ступеням трона. Внезапно предложил руку, а мне, честно говоря, ничего не оставалось, кроме как эту руку принять. И едва мои пальцы коснулись его локтя, я оказалась стоящей не в тронном зале, а на вершине одной из башен.

— З-з-з-з… — выдала я под пронизывающим ветром и, наплевав на всякие приличия, прижалась к Рейнарду.

— Кхм? — кашлянул герцог, явно не ожидая от меня такой прыти.

— Холод демонический! — пояснила я, клацая зубами. — Показывайте свой фронт, пока я тут не окочурилась!

Мужчина целую секунду растерянно на меня смотрел, а затем приобнял за плечи и стало так тепло-тепло, спокойно-спокойно, будто мы не на всеми ветрами продуваемой замковой башне стоим, а у камина нежимся в какой-то неприличной близости друг от друга.

21

Рейнард

Вот это я, конечно, не подумал. Меня-то всегда греет демоническое пламя моей магии, и всякие там мелкие неудобства не беспокоят. А у девчонки зуб на зуб не попадал, и она не придумала ничего лучше, чтобы прижаться ко мне.

Ко мне, к Князю Тьмы! К повелителю Черного пламени! К владельцу Мертвых земель! Прижаться, как к любимому плюшевому мишке!

Так бы и не отпускал!

Я чуть расширил свою магическую ауру, защищая Корнелию от непогоды, и та облегченно выдохнула и тут же оживилась. Девушка с нескрываемым любопытством осматривала открывающийся с башни вид, ради которого, собственно, я ее сюда и переместил.

Тьфу ты пропасть, то есть ради ценных указаний, конечно же.

Но Корнелия стояла так неприлично близко, такая живая и непоседливая, точно юный горный ручей. Чистая, яркая, прекрасная. Рука сама потянулась, чтобы коснуться этого светлого создания.

Кто сказал, что тьма всегда враждует со светом? Нет, она к нему тянется, чтобы в нем раствориться.

Или поглотить его.

Моя ладонь легла на узкую талию девушки, но Корнелия, увлеченная красотами суровой природы Мертвых земель, даже не заметила этого.

Корнелия

Нет, я знала, что Мертвые земли все из себя такие ультра-аномально-магические, но не представляла настолько. Едва его злодейшество изволил накинуть на меня теплый полог, я отмерла и смогла оглядеться.

На улице была уже глубокая ночь. Небо над головой не как в столице — тусклое, блеклое, вылинявшее, — нет. Здесь над тобой словно расстелили черный бархат, а сверху щедро рассыпали бриллианты звезд — так ярко они сияли.

Но не это поразило меня больше всего, а невероятно красивое переливчатое сияние, перекатывающееся, точно стяг на ветру, от алого до фиолетового. В науке такое сияние обосновывали искажением магического фона, но какая разница, что там считает большая наука, когда у тебя над головой такая красота?

— Это потрясающе… — прошептала я, пораженная великолепием местной природы.

— Впечатляет, да? — отозвался Рейнард, и тут я вдруг поняла, что рука мужчина покоится на моей талии.

И пристроилась так, как будто всегда там лежала — очень уютненько. Я решила сделать вид, что не замечаю этого кошмарного нарушения этикета и моего личного пространства. Ну лежит и лежит, хлеба же не просит?

— Здесь всегда так? — спросила я, борясь с любопытством повернуться и посмотреть на мужчину.

— Большую часть года — да.

Мы помолчали. Ладонь герцога так и покоилась на моей талии и как-то очень быстро стала ощущаться вполне привычным прикосновением. Придя в ужас от собственных мыслей, я решила, что мне срочно нужен холодный душ реальности.

— Так что там с фронтом работ? — спросила я и, набравшись смелости, посмотрела на мужчину.

22

Рейнард удивленно моргнул, как будто мы говорили о чем-то другом и я вдруг резко сменила тему, кашлянул и сделал широкий жест рукой, мол, вот он — фронт твоих работ. Но жест он делал не той рукой, что покоилась на моей талии. Та — лежала как влитая.