— Ага, — с этого момента пушистая явно что заинтересовалась. — Вот почему я тебя не знаю, — затем соскочила на пол и уже в следующее мгновение оказалась на столе прямо передо мной. Плюхнулась задницей на стопку накладных, закрыла глаза, вытянула шею и сказала: — Поцелуй меня.

— Ты совсем больная?!

— Поцелуй!

— Нет!

— Ну ладно, — пушистая открыла глаза. — Попытаться всё равно стоило, — и как ни в чём не бывало принялась вылизывать лапу. Я же замолчал, ожидая хоть какого-нибудь продолжения. Всё «вот-это-вот» для меня было в новинку, а блохастая, кажется, хорошо шарила в предмете. Однако всё равно молчала. И следующее слово теперь, видимо, было за мной.

— Да, я новенький, — осторожно сказал я. — И, мягко говоря, не понимаю, что со мной творится. Не могла бы ты мне всё объяснить?

— Жрать хочу, — буднично заявила мохнатая сволочь. Затем перевела взгляд на связку ключей, лежавшую на столе, и начала играть с ней лапкой. Эть-эть-эть, и прямо к краю. Ключи со звоном упали на пол.

— Ты зачем это сделала?

— Захотела, — просто ответила кошка. — Ну так что? Покормишь или нет? У тебя ведь тут вроде как ресторан.

— Не «вроде как», а ресторан, — сказал я. — Покормлю. Только никуда не уходи.

— Уж поверь, еду я дождусь.

Отлично! Взять паузу в этом странном разговоре — самое то, что мне сейчас нужно. Так что я выскочил из офиса, не замечая никого и ничего, добрался до кухонного холодильника, молча взял бокс с тунцовой намазкой и вернулся обратно.

Блюдо выбрал на автомате — мозг сам подсказал, что может понравиться зверюшке. Рецепт, на самом деле, копеечный, но есть нюансы. И тут стоит отвесить низкий поклон Лёхе — повар своё дело знал. К консервированному тунцу и тёртому яичку он добавил мелко рубленные каперсы, крошку-шалот для хруста, а вместо обрыдлого майонеза замешал всё это дело на соусе «морской винегрет».

— М-м-м-м, — оценила кошка.

— Нравится?

— Ага, — пушистая вытащила морду из бокса, облизнулась, а потом сказала: — Так это же просто консерва с яйцом. Почему так вкусно-то?!

— Потому что, — глубокомысленно хмыкнул я, не собираясь посвящать кошку в секреты меню.

Ну а дальше, пока зверюга активно работала челюстями, я решил вместо вопросов рассказать ей всё, что со мной сегодня случилось-приключилось. Начиная с того момента, как я переступил порог Бронислава Мглистого, и вплоть до нашей с ней встречи. Кошка периодически хмыкала, крякала и задумчиво зависала над контейнером. А когда намазка и мой рассказ подошли к концу, удовлетворённо икнула и наконец-то перешла к конкретике.

— Ну слушай, — сказала она. — Давай начнём с главного. В параллель с серым скучным мирком, который ты всю жизнь называл «повседневностью», существует другой, чуть более интересный. Не все его чувствуют, видят так вообще единицы, но уж как есть. Та-да-а-а-ам! Только не говори, что удивила.

— Да я уже ничему не удивляюсь, если честно.

— С чем я тебя и поздравляю! — кивнула кошка. — Это правильно. Тогда внимай дальше: вода, которую ты сегодня хлебнул, была набрана из городского Источника, что автоматом привело к твоей инициации. Очень запоздалой, к слову говоря, — пушистая смерила меня взглядом. — Тебе сколько лет-то?

— А это важно?

— Нет. Просто с самого рождения жить в городе и не попробовать воду, ради которой сама Екатерина Великая акведук из Мытищ в Москву проложила, — это, знаешь ли…

— Мы можем перейти к сути? — перебил я. — Скажи, почему это вообще со мной произошло?

— Так ведь я уже сказала! Потому, что ты с рождения светлый! А вот почему ты с рождения светлый — это я без понятия.

Тут я узнал, что кошки физиологически способны пожимать плечами.

— Может, у тебя в роду колдуны водились? — спросила мохнатая. — Вспомни. Наверняка была какая-нибудь странная нелюдимая бабулька, которая тяготела к гаданиям на курином помёте или что-то около того.

Я задумался. Отец инженер, мать учительница, дед с бабкой всю жизнь на заводе проработали, и никакой тяги к оккультизму у нас в семье я не припомню. Разве что листочки с желаниями на Новый год сжигали и пепел в бокал шампанского замешивали.

— Нет, — ответил я. — Ничего такого.

— Тогда точно не знаю.

— Ну допустим. А что значит «изначально светлый»?

— То и значит, — ответила кошка и похлопала глазами. — Ты изначально светлый, вот и всё. Но почему-то в тебе ещё и тёмного навалом. Наполовину такой, наполовину сякой получаешься.

— Это плохо?

— М-м-м-м, — задумалась кошка. — Как бы тебе так сказать, чтобы не обидеть? Таких, как ты, мягко говоря, недолюбливают. Как минимум — не доверяют. Ведь они либо предатели, либо перебежчики, либо просто любители посидеть на двух стульях сразу. И если бы я не видела то, что видела, — мохнатая многозначительно кивнула на сейф, в котором лежала крысиная корона, — то я бы с тобой даже разговаривать не стала.

— Ну охренеть теперь. И как же так получилось?