— Смотри у меня! — я погрозил экстрасенсу кулаком. — Уъуъуъу! — и, не выпуская его из поля зрения, двинулся на выход из комнаты.

Опуская игру в гляделки в прихожей, скажу лишь, что на этом мы с Мглистым разошлись. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я услышал, как экстрасенс судорожно запирается на все замки.

— Так, — выдохнул я. — Так-так-так, — и снова прислушался к себе.

Сознание — чёткое, ясное, никаких изменений или навязчивых мыслей нет. Вижу тоже отлично. Стены не плывут, свет преломляется именно так, как ему и надлежит преломляться. Слуховых глюков не наблюдается, руки-ноги слушаются, дыхание ровное. А сердце хоть и колотится, но тут вполне понятно почему.

— И что это было? — спросил я у пустого подъезда.

Подъезд не ответил. Я же постепенно нашёл для себя следующее объяснение: товарищ шарлатан СЛУЧАЙНО вогнал меня в состояние транса. Дым, огонь, полутьма, мерное постукивание — вот сознание и обманулось. Никто ведь до конца не знает, как устроен человеческий мозг, верно? При этом сотни тысяч взрослых образованных дядь и тёть по всему миру ведутся на всякую эзотерическую хрень. Ведутся и на полном серьёзе утверждают, что слышат голоса или видят «то, чего не может быть».

Ну да, точно.

А моё сознание просто подкинуло мне фрагмент «Вечеров на хуторе». Мы с Олей каждые новогодние праздники под винишко и вчерашние салаты фоном включаем «Финиста», «Морозко» и прочие игровые сказки, так что понятно, откуда что взялось. А вот насчёт того текста перед глазами… не знаю даже. Что-то родом из детства, наверное? Я имею в виду — из компьютерных игр.

— Хм-м…

Задумавшись покрепче, я всё-таки вспомнил «Фолаут» и систему S.P.E.C.I.A.L. — тот же зелёный цвет, тот же шрифт, те же написанные через точку заглавные буквы. Супермутанты ядерного постапокалипсиса и царицыны черевички — интересную компиляцию всё-таки сообразил мой мозг.

— Всё, — наконец я успокоился.

Здравый смысл восторжествовал. Поэтому я решил больше не заморачиваться, — что толку дальше об этом думать? — и вышел из подъезда вон. На свежий воздух, к жене.

— Ну что? — Оля подскочила со скамейки.

— Да ничего, — ответил я и вернул ей мятую купюру. А на немой вопрос в глазах ответил: — Бронислав сказал, что никакой порчи на мне нет, и отказался брать плату. На редкость порядочный человек оказался.

— И всё?

— И всё.

— Ну ладно, — жена вздохнула. — Хотя бы так.

— Угу, — кивнул я и взял её за руку.

После мы вместе добрались до остановки и стали ждать маршрутку. Ольга собиралась домой, а у меня впереди была назначена встреча с Инессой Викторовной, владелицей помещения, которое я снимал под ресторан.

— Триста пятьдесят девятый? — нахмурившись, я проводил взглядом автобус с цифрами «359» на лобовом, который на полной скорости промчался мимо остановки.

— Что? — спросила Оля, не отрываясь от телефона.

— Триста пятьдесят девятый автобус, говорю. Первый раз о таком слышу.

— М-м-м, — жена просто пожала плечиками, и в этот момент подъехала наша маршрутка.

Сели. Поехали. Глядя в окно и гоняя в голове ту сцену у экстрасенса, я чуть было не пропустил свою остановку. Вот он — мой «ОЛЕГ». Да, согласен, я уже упоминал о том, что ресторан называется «FOOD LOVE». Но это только на бумаге. Ведь после того, как в стране приняли закон «по ограничению иностранных слов в публичном пространстве», компетентные органы потребовали сменить вывеску. Денег на новую к этому времени уже не было, и потому пришлось импровизировать. Перевернули «L», получили «Г» и собрали то, что собиралось.

И да, я, конечно же, знаю, что мы по стране не одни такие и что у нас теперь десятки побратимов и просто товарищей по несчастью. Да даже у нас в городе есть примеры! Например, бар «CHAIR’S», который внезапно превратился в «САНЯ!».

Ну да не суть.

— До вечера, — я поцеловал Олю, вышел и направился к ресторану.

А Инесса Викторовна уже поджидала меня рядом со входом. Молодящаяся дама чуть за сорок, «оттюнингованная» по самые помидоры, она скрестила руки на груди и ещё издалека одарила меня взглядом тигрицы с астигматизмом. Что характерно, внутрь она показательно не заходила.

— Я закрываю ваш ресторан!

— И вам здравствуйте, — маленько опешил я. — А что, собственно говоря, происходит?

— Закрываю! — повторила Инесса, наваливая театральщины и осматривая фасад «ОЛЕГа».

— Ну да, — улыбнулся я, стараясь сгладить непонятную ситуацию. — Только к чему эта драма? В положенный срок мы съедем сами, договорились ведь уже.

— Нет! Ты меня не понял, Мишин. Я закрываю вас прямо сейчас.

— Действительно, — кивнул я. — Ничего не понял. Это, простите, как так? С чего вдруг завалилась баня? При подписании договора мной был внесён платёж сразу же за первый и последний месяц. Так вот последний начнётся только послезавтра.

— А ремонт?! — подняла бровки женщина.

— Какой ещё ремонт? — и опять я не уловил ни малейшего смысла в её словах.