— Обычный! Мне как после вашей рыгаловки людям помещение сдавать?!

Рыгаловка? Ну вот это она зря, конечно. На эмоциях. Пускай лучшие времена позади, но таких эпитетов «ОЛЕГ» всё равно не заслуживает.

— После вас тут надо всё в порядок привести!

— Надо, — согласно кивнул я. — Обязательно надо, вот только не за мой счёт. У меня есть договор, в котором чётко прописано…

— А перепланировка?!

Вот ведь, а? Прямо сейчас мне показалось, что Викторовна тупо вкидывает в наш разговор рандомные слова.

— Какая ещё перепланировка?

— Ты без моего ведома поставил кондиционер! Всю стену мне разворотил!

— Действительно, какой же я негодяй. Вот только хотелось бы напомнить, что мы оговаривали этот момент.

— Правда? — улыбнулась хозяйка. — Может быть, у тебя и письменное согласие имеется?

— Инесса Викторовна, голубушка, вы либо крестик снимите, либо трусы наденьте, — тут женщина резко распахнула глаза и начала образцово-показательно оскорбляться. — Тут для вас закон работает, а тут не работает? Определитесь.

На самом деле чего-то подобного я ожидал, так что к грядущему выезду подготовился основательно. Почитал соответствующую литературу и набрался юридических знаний.

— А что насчёт кондиционера, — продолжил я, — то его установка не считается перепланировкой. Более того, в соответствующей статье Гражданского кодекса РФ есть такое понятие, как «отделимое улучшение». Поэтому я вполне могу рассматривать сплит-систему как свою собственность и при выезде утащить её с собой. Скажите: оно вам надо?

— Я буду судиться!

— Ага, — кивнул я. — И выиграете с вероятностью пятьдесят процентов. Вот только при этом оплатите господам юристам десяток кондиционеров, а меня разорите на символический штраф и мешок цемента.

— Ты! Ты! Ты-ы-ы-ы! — аргументы закончились, и теперь в дело пошёл трясучий от злобы палец, наставленный прямо на меня. — Я вернусь с мужем, Мишин! И тогда мы с тобой поговорим по-другому!

— Без проблем, — кивнул я. — Приходите, поговорим.

Женщина резко развернулась на сто восемьдесят, затем чуть поправила курс в нужную сторону и затопала вдоль по улице к своей ярко-красной «Ауди». При этом так громко отбивала каблучками об асфальт, чтобы все вокруг непременно знали, как же она зла. Ох, как зла!

И вот вопрос: что это сейчас вообще было? Странная она сегодня какая-то, прямо вот с перебором. Всю дорогу душа в душу жили, а тут вдруг… такое.

— Виталий Александрович? — услышал я позади себя голос Даши Лёвушкиной, нашей официантки. — Мы что, закрываемся?

А вот это, конечно, не очень вовремя. С другой стороны: а когда же наступит это «вовремя»? Перед смертью не надышишься, так что почему бы не объявить о своём решении прямо сегодня и прямо сейчас?

— Собери всех, пожалуйста, — попросил я девушку. — Объяви собрание.

— Хорошо, Виталий Александрович.

Я зашёл в «ОЛЕГ» и, пока ребята собирались в зале, решил ещё разок провести инвентаризацию своей нелёгкой судьбинушки. Итак! Кредиты — раз. Кредиты на погашение кредитов — два. Полудохлый ресторан, который уже давным-давно ничего не приносит, и долги перед персоналом — это три. Ну и в качестве четвёртого можно назначить череду неудач, которая даже не думала заканчиваться.

— Виталий Александрович? — сказала Даша, заметив, что я завис и погрустнел. — Виталий Александрович, все здесь.

— Да, — я тряхнул головой. — Хорошо. Давайте начинать.

Что ж. Особо долго разговаривать было не о чем, так что я уложился в пять минут. Объяснил, что этот июнь станет последним месяцем работы «ОЛЕГа», извинился передо всеми и сказал, что чрезвычайно сожалею.

Но! При этом не могу сказать, чтобы персонал оказался сильно удивлён таким новостям. Люди не слепые — сами всё видели, сами всё понимали и сами догадывались о том, что долго мы не протянем. Кто-то слабо улыбнулся, кто-то покачал головой. Повар Лёха сурово поднял бровь, будто хотел что-то возразить, но сдержался, опустил взгляд и принялся внимательно изучать свои руки. Марина буркнула нечто невнятное типа:

— Прекрасно, — и сразу же схватилась за телефон.

И только Даша расстроилась по-настоящему и чуть было не расплакалась. Жаль девчонку. Сил она сюда вбухала, конечно, немеряно. Синдром отличницы во всей его красе — хотела выложиться на максимум, чтобы её заметили, и похвалили, и обязательно повысили до менеджера. «Замечать и хвалить» за мной не заржавеет, а вот денег катастрофически не хватало, и потому повысить Дашку я мог разве что на словах. А это всё-таки лицемерная манипуляция, так что ну его.

— Что с ЗП? — после недолгого молчания спросил Лёха Клыканов и поднял на меня взгляд. С явным вызовом в глазах, но оно и понятно. Человек за своё спрашивает.

— С этого дня расчёт день в день, — ответил я. — В конце дня наличкой.

— А если наличкой на всех не наберётся?

— Тогда переводами.