— Дурак, — беззлобно ответил ему Кузьма Петрович. — Бумаги — это пшик, главное — головы, я не мог рисковать. Ты думаешь, я просто так молчу и маразматика из себя корчу? В том огне должны были погибнуть все, и я в том числе, просто меня вынесло взрывной волной из окна, когда сдетонировал газовый баллон. А после, когда пришел в себя, понял, что под постоянным контролем. Я даже покончить с собой не могу. Так что я и так дал слабину, с тобой вот, например, тоже. Пожалел, дурак старый. Ты должен был получиться физически способным и стать умным малым. Вышло?

— Ну, более или менее.

— Мы придумали систему выделения лучших генов, игнорируя плохие. Правда, могло быть так, что вытащили с плохими и что-то нужное. Наблюдается такое? — пытливо спросил Кузьма Петрович, оглядывая его с ног до головы, видимо, ученый в нем так и не умер.

— Я не умею любить, — ответил Эрик, немного смутившись.

— Физически? — уточнил профессор и крякнул вместо смеха.

— Физически как раз все в порядке, даже более чем, — заверил его Эрик.

— Ну тогда это еще не факт, может, просто не встретил свою. Я вот, например, тоже не очень-то любвеобилен был. Любовь — штука очень эфемерная, — не впечатлился информацией профессор. — В нашем союзе было три института.

— Я помню имя Ирма, — сказал Эрик, — и помню бассейн.

— О да, и — инновационная, р — разработка, м — московской, а — академии. Ирма Двойка. Хорошая получилась девочка. Должна была считывать эмоции людей на уровне подсознания, в действительности просто знать их. Ну вот как я вижу черные тучи, значит, пойдет дождь, так и она должна была чувствовать злость, агрессию и даже замысел преступления. Это был очень оригинальный подход к сверхчеловеку, интересно, получилось ли. Их с матерью я тоже выгнал из того здания, но, в отличие от тебя, ей не очень повезло с инкубатором. Такая, знаешь, фифа, которая только о себе думает. Она и в наш проект-то попала за деньгами, им, инкубаторам этим, хорошо платили и много обещали: квартиру, машину.

— Я — Единичка, Ирма — Двойка, — сказал Эрик. — Была и Тройка?

— Да, — сказал Кузьма Петрович, — было выбрано на начальном этапе три проекта. Все было секретно, но вас мы должны были изучать, как вы будете взрослеть, прогрессировать, социализироваться в обществе, поэтому вашим матерям и вам выдали настоящие документы, просто с печатью о разводе с некими Единичкой, Двойкой и Трояком.

— Как звали Трояка и в чем была его уникальность? — спросил Эрик, но тут на дорожке появились Василий Васильевич с доктором, Кузьма Петрович закрыл глаза и откинулся на спинку».

Больше, сколько ни ходил Эрик к нему в больницу, профессор с ним так и не заговорил, изображая из себя невменяемого. Естественно, Эрик все это рассказал Двойке, когда та немного пришла в себя, и Ирма решила, что раз так, то они брат и сестра.

— Пойдемте обедать, — радостно сказала Ирма. Она всегда расцветала, когда Эрик был рядом. Хоть ей и был сорок один год, как и Эрику, но благодаря своей хрупкости, мелким чертам лица и белой, матовой коже девушка казалась двадцатилетней.

— А Василий Васильевич здесь? — спросил Эрик, не в силах сдержать улыбку.

— Нет еще, — ответила Ирма, а Юлий, глядя на Зою Саввичну, сказал:

— Ой, не нравится мне его улыбка, аж мурашки по коже поползли.

— Размером с Бегемота, — согласилась Зоя Саввична.

Но рассказать Эрику то, что так выпирало наружу, было не судьба.

Тропинка к дому вновь перестала быть безлюдной: сейчас, маневрируя между высокими георгинами, по ней шла странная процессия. Впереди шагала широкая дама, одетая в строгое черное платье с белым воротником, маленькой шляпкой, словно приклеенной к полностью седым волосам, с которой спускалась вуаль, и с жутко брезгливым выражением на лице.

В руках дама несла небольшой, но, видимо, очень дорогой лаковый ридикюль. Несла она его так торжественно, словно бы это был ее честно завоеванный трофей.

За ней, как привратник, следовал невозможно высокий мужчина, неся над дамой зонт. Он был настолько высокий, что женщина казалась ему по пояс. Было видно, что мужчина тяготится своим ростом, идя чуть сгорбившись. Замыкал же всю эту процессию Василий Васильевич Бурлаков, полковник ФСБ в отставке, бывший руководитель экспериментального отдела, благодаря которому зимой и познакомились Эрик, Юлий и Зоя Саввична, а ныне директор детективного агентства «Проект 213: Учитель».

— И что ты, Зойка, пялишься на меня, словно я второй раз за день к тебе зашла покушать? — громко произнесла дама, поднимаясь на крыльцо.

У Зои Саввичны руки опустились, и кот Бегемот, которого она держала на руках, с грохотом приземлился на деревянный пол веранды.

Дама по-хозяйски молча прошлась по помещению, как генерал перед строем рассматривая своих солдат, отряхнула капли дождя со своего платья и довольно ухмыльнулась.

— Нет слова «кушать», — вдруг сказал громко Юлий.

Если бы его сейчас кто-то спросил, зачем он произнес, данное утверждение, то Юлий и сам бы не смог ответить. Возможно, от испуга.

— Молодой человек, не стоит так ущербно демонстрировать то немногое, чем вы располагаете, — ответила женщина Юлию, и тот, услышав у гостьи знакомые нотки, удивленно взглянул на Зою Саввичну, которая сейчас стояла в полной прострации.

На веранду уже подтянулся Василий Васильевич с огромными чемоданами в руках; он молчал, округлял глаза и пытался отдышаться.