— Все идите, — сказал он, уже не понимая, слушают ли его за дверью или нет, — я еще погорюю над своей потерей и выйду.

В этот момент боль его отпустила, и он провалился в тишину, как в пустоту, наслаждаясь каждым мгновением.

— Все-таки неблагодарный народец эти люди, человеки, мать вашу, — сказал он вслух специально, чтоб слышать свой голос. После приступов это было очень важно для ощущения себя — вам, говнюкам, для того чтобы понять, как это прекрасно жить на белом свете, нужно непременно побывать в аду. По-другому вы не понимаете.

На этих мыслях он отключился, проваливаясь в глубокий сон. Этот сон продлится почти сутки, иначе организм не восстановить.

Глава 5

— Ну, — сказала тетя Песя, оглядывая компанию за столом, — чего молчим? Ой, Зойка, говорила я тебе, что ты друзей выбираешь, как мой второй муж ножи — вечно…

Понимая, какое слово за этим последует, Зоя Саввична перебила родственницу:

— Что? — спросила она вполне добродушно, — устала быть мертвой?

— Можно подумать, ты так переживала, что кушать не могла, — скривилась тетя Песя и, повернувшись к, надо сказать, молчавшему на этот раз Юлию, добавила, — молодой человек, вы только два раза не наступайте на одни и те же грабли, покажите еще, что вы не безнадежны.

— «Кушать» — слово есть, — довольно кивая головой, сказал Юлий и тихо добавил, когда тетя Песя отвернулась, — только кушают дети и собаки, а взрослые люди едят.

— Зря ты, Зойка, я между прочим и Котику, и Фильке про тебя рассказывала постоянно, скажи же? — обратилась она с подтверждением к своему спутнику, — так мне Филипп даже нашел тебя, узнал, что ты в каком-то детективном агентстве теперь работаешь. Я, между прочим, была так рада, что сразу прикусила язык, чтоб не сглазить. Он мне даже телефон вашего агентства давал.

— Так что по нему не позвонила? — удивилась Зоя Саввична.

— Так потеряла, — пожала плечами тетушка, — теперь где я и где тот номер. Обыскала весь карман, нету. Хотя, в моем возрасте, доктор сказал, уже можно не помнить, где право, а где лево.

— В общем так, друзья, — сказала Зоя Саввична, поняв, что пора объясниться. Ее товарищи были терпеливы и целый день ни о чем не спрашивали, но когда все собрались за столом, включая тетю Песю и ее Котика, то возможности уйти от разговора уже не было. Притом, что сама тетушка не спешила это делать. — Прошу любить и жаловать: моя тетя Песя, двоюродная сестра мамы.

— Ты чего, Зойка, мелочишься, жили-то как родные, — возразила родственница, уплетая с аппетитом приготовленные Ирмой пельмени, — хотя известно ведь, что Бог дал родственников, чтобы было на кого обижаться.

— Двадцать лет назад она вышла замуж и уехала в Германию. Не часто, но мы все же переписывались. Когда меня по причине возраста попросили из конторы, мне хотелось чем-то занять себя, и я решила поехать в гости к тете, но именно в тот момент пришло сообщение, что она умерла. Я хотела полететь на похороны, но ее муж в грубой форме прорычал мне в телефон, что делать этого не стоит, ее прах сожгли и развеяли над Парижем. И вот сегодня Василий Васильевич находит ее под моими дверями живую и даже немного располневшую, телефон тетушка, умирая удалила, а вот адрес забыть не смогла. Кстати, почему над Парижем, ведь ты жила в Берлине?

— Я всегда была романтиком, — пожала плечами тетя Песя, — что я, совсем не имею права быть над Парижем? И чтоб ты была здорова, как я была тогда счастлива. Мне обидно твое непонимание.

— Ну извини, — вскрикнула Зоя Саввична резко.

— Нравится мне ее извини, — сказала тетя Песя Константину Котику, который в отличие от своей спутницы ничего не ел, а только ковырялся в тарелке.

— Она права, — вдруг сказал он задумчиво, — зря мы приехали. Надо опять идти в полицию.

— Ничего не права, — перебила его тетя Песя, — чтобы Зойка была права, ей надо пожить еще чуть-чуть. Ты кушаешь? — спросила она своего друга, на что Котик отрицательно покачал головой, — а вид такой, словно ты покушал и тебе не понравилось. Ешь, — скомандовала она своему грустному другу, — нам нужны твои силы, а ты, Зойка, должна понимать: я тогда только-только, на счастье, в дверной глазок поглядела, вышла пятый раз замуж: все предыдущие были провальными проектами, чтоб им там на небе всем хорошо было, а тут ты со своей трагедией и прямо ко мне в Германию. Нет, я, конечно, со всем сочувствием о пропаже твоей дочери и зятя, но зачем мне портить жизнь своим лицом? Ты была тогда абсолютно лишняя, надо было немноже́чко понимать.

Зоя Саввична, не зная, как реагировать на откровенность тетки, замолчала, взглянув как-то уж сильно умоляюще на Эрика, словно бы спрашивая совета: убить тетю Песю сейчас или просто выгнать родственницу на улицу, и тот решил прийти к ней на помощь.

— Дорогие мои, — сказал Эрик, — а давайте мы с вами отвлечемся от семейных разборок, и я вам расскажу замечательную историю.