— А я его не узнал и сам отдал ему и жену, и ребенка, — Василий Васильевич произнес это, еле шевеля побелевшими губами. Он был, видимо, настолько потрясен услышанным, что даже оторвался от своего блокнота. — Меня поразила тогда одна деталь: то, как он, ухмыляясь, на меня смотрел. Я принял тогда это за глумление над поверженным конкурентом в битве за женщину. Но как она, почему?

— Я не знаю, чем он их заставил вернуться, — продолжил Эрик, почему-то боясь смотреть в глаза полковника, хотя не был, что называется, впечатлительным человеком, — пугал или имел какой-то другой способ управления своими подчиненными, но, очень быстро сколотив небольшой коллектив, он увозит всех на Камчатку.

— Они до сих пор там? — спросил Василий Васильевич с ужасом.

— Нет, — сказал Эрик, — буквально через год там их тоже нашли органы. Но у вашей жены и ребенка на тот момент уже не было документов, самопровозглашенный пастор сжег их по приезде в район Ключевской, у подножия одноименной сопки. Именно там они устроили себе лагерь или общину, не знаю уж как лучше назвать. Полицейским ваша жена почему-то не стала называть своего настоящего имени и фамилии, а также своего сына. Почему? Не знаю! Возможно, побоялась, что повторится случай с возвращением, хотела, чтоб больше ее никто не нашел. А может быть, уже не хотела видеть вас, считала, что вы ее предали, молча отдав сектанту.

Это было жестко, но подействовало на Василия Васильевича отрезвляюще.

— Где они, как их зовут, перестань играть в Пуаро, а расскажи уже, — психанул полковник и вновь стал что-то рисовать в блокноте.

— Эрик, он прав, — сказал Юлий, пожалевший полковника, — говори уже.

Тот же в ответ посмотрел как-то странно на рыжего друга и продолжил:

— Женщина умерла через десять месяцев после возвращения из секты, когда вашему сыну исполнилось три года, — сказал Эрик без эмоций, просто как свершившийся факт, — она надорвала здоровье в общине: там спали на настилах, без отопления, в самовозведённых бараках. Ваша жена кутала ребенка, чтоб он не простыл, снимая с себя всю одежду, и сама заработала болезнь легких, после которой так и не восстановилась.

— Кто тебе все это рассказал и где мальчик, как его зовут? — торопил с ответами Василий Васильевич, раздражаясь привычной манерой Эрика излагать информацию. Он то начинал рисовать, то переставал, словно бы не мог найти свое место, и это было не свойственно уверенному и спокойному полковнику.

— Рассказала мне одна прима Малого театра, по фамилии Царькова, — сказал Эрик и вновь взглянул на друга тем же странным взглядом, — а мальчика Вову теперь зовут Юлий. Я же люблю называть его Кай, и он вот перед вами сидит с жутким рыжим хвостиком на голове.

— Это прическа а-ля футболист… — начал по инерции защищаться Юлий и замолчал, непонимающе переводя взгляд с Эрика на Василия Васильевича и обратно, — я не Вова.

— Мама дорогая, — сказала тетя Песя, — бразильский сериал нервно курит в сторонке и плачет в обнимку с сериалами про итальянскую мафию. Чтоб я так вкусно готовила, как у вас тут интересно. Котя, мы приехали, куда надо. Они нам помогут.

— Она тоже была там, — продолжал Эрик, опустив глаза и не обращая внимания на выпады тетушки Зои Саввичны, — на Камчатке, в одном бараке с вашими родными. Царькова была бездетна, но с мужем они жили душа в душу. Когда же он скоропостижно скончался, горе накрыло актрису. От одиночества прима в какой-то момент потеряла смысл в жизни, это быстро заметили ушлые сектанты и ловко втянули актрису с жилплощадью в центре Москвы в свою паутину. Там она, конечно, пришла в себя, говорит, у нее даже был шанс просто сбежать, но, встретив в секте потерявшуюся девушку, годящуюся ей в дочери с маленьким ребенком, просто не смогла их бросить. Нашли и арестовали проходимцев, устроивших все это не без помощи Царьковой. Она оставалась одной из самых адекватных, плюс у женщины подключилось желание спасти чью-то жизнь. Госпожа Царькова нашла возможность сообщить об этой общине в полицию, и их освободили. В отличие от вашей супруги прима сказала полицейским свое настоящее имя, так я на нее и вышел. Жена ваша представилась ее дочерью, уж не знаю, как они договаривались с полицией, возможно, просто их бедолаг пожалели и не стали мучить проверками, поверив на слово, но факт остается фактом: они приехали в Москву уже большой семьей Царьковых. Бабушка, дочка и внук Юлик. Секта, к счастью, еще не успела продать квартиру актрисы, им очень повезло, мошенники жадничали и цену высоко задрали, так что жить им было где. Когда мама Юлия умерла, его стала воспитывать названная бабушка, так и получилось, что вашего сына найти было практически невозможно. Он исчез, а вместо него появился Юлий Царьков, мой друг. Судьба — жестокая штука, и свела вас еще до того, как вы узнали друг о друге.

— Так не бывает, — сказал Юлий обиженно, — ты выдумал. Зачем? Бабуля бы мне рассказала всю правду.