Серж положил на могилу Ярославы ромашки и книгу, которую она хотела прочитать, но не успела купить. Они разговаривали как-то об этой книге, и он запомнил это. И зачем-то заехал в книжный, чтобы привезти Славе томик. Хотя, наверное, зря. Теперь у нее есть доступ в вечную небесную библиотеку. Она сможет прочитать любые книги – там, за гранью.

Сунув озябшие руки в карманы пальто, стоял напротив фотографии Ярославы и мысленно с ней разговаривал. Он все-таки признался ей в любви. Зачем, и сам не знал. Но стало легче.

Глава 15. Новая не-я

После демонстрации силы, которую мне устроил проклятый Стас, прошла неделя. А может быть, две. Или даже три. Я сбилась со счета, да, если честно, и считать мне не особо хотелось. Я просто лежала целыми днями на кровати и делала то, что мне говорили. Как безвольная кукла. Рабыня.

Я смирилась. Это участь проигравших.

Меня меняли. Резали, зашивали, собирали заново. Мое лицо почти всегда было перебинтовано, я привыкла к запаху лекарств и боли. Я была сломана изнутри и позволяла делать с собой все, что хотели доктора. Но я так и не знала, как выгляжу. И не знала, что с мамой. И с Костей, у которого были проблемы с сердцем. И с моим Игнатом…

Медсестру Дарью я больше не видела и не знала, что с ней и ее сыном. Она пострадала из-за меня, и я корила себя за то, что втянула ее в эту страшную игру. Но у меня не было другого выхода… Я не могла не использовать этот шанс. А еще я все время думала о маме, которая оказалась во власти Стаса. Каждое мгновение было страшно, что он начнет делать ей больно, и этот страх настолько сильно въелся под кожу, что стал частью меня.

Однажды утром мне дали увидеть свое лицо. Привели в один из кабинетов на этаже, разбинтовали, осмотрели и… наконец подвели меня к зеркалу. С опаской – возможно, ждали, что я снова впаду в истерику, увидев новую себя. Но я ничего не делала. Не кричала и не умоляла спасти меня. Просто смотрела на свое отражение. Новое отражение. На новую себя.

Новую не-себя.

Волосы все еще были мои, но обрамляли они чужое лицо, все еще с отеками и синяками, но чужое. Более узкое, с более резкими выразительными чертами лица. Лоб стал чуть ниже, а скулы, напротив, выше и ярче. Нос казался более вздернутым, подбородок чуть заострился, и губы приняли другую форму – стали четко очерченными и увеличились. Поменялось все! Даже пропорции лица. Даже расстояние между бровей! Даже разрез глаз, Господи, разрез глаз! Даже впадинка между носом и верхней губой! И даже цвет глаз… Они стали карими благодаря особым силиконовым имплантам, которые помещают между роговицей и радужной оболочкой.  

Все стало другим.

Чужим, не моим.

Искусственно созданным умелыми руками хирургов.

Я сама себе стала чужой. Смотрела на себя и не понимала, что эта незнакомка с болезненным взглядом – я. Касалась пальцами кожи и удивлялась, не узнавая свое лицо, но чувствуя прикосновения. Но самое поразительное – фактически не было видно шрамов. Наверное, именно в тот момент я поняла, что современная пластическая хирургия – это чудо и одновременно проклятье.

Меня прокляли. Меня изменили. Убили и воскресили с новым лицом. Теперь у меня внешность той, которой больше нет в этом мире. Это завораживало и пугало с одинаковой силой.

Девушка, которую я видела в зеркале, была хороша собой. Наверное, если бы не отеки и синяки, которые еще не сошли, ее можно было бы даже назвать красивой. Но она была бесконечно чужой. И я не знала, смогу ли я когда-нибудь принять ее.

Я не могла оторвать взгляда от зеркала, и когда меня уводили, едва не свернула шею. Нет, я не любовалась собой. Мне вообще было плевать на это. Я жадно хотела запомнить, как выгляжу. Кем стала. И в то же время боялась, что забуду свою настоящую внешность.

На следующий же день в палате появился Стас. Когда он пришел, я лежала в кровати, но, услышав, как открывается дверь, вскочила.

Увидев себя, эта мразь радостно зааплодировала.

– Ну ничего себе! Да ты изменилась, милая! Не ожидал, не ожидал. Конечно, не полная копия, но сгодишься… – Забормотал Стас, рассматривая меня с восторгом. – Ну-ка, встань. Покрутись. Профиль-то как похож… Ну молодцы, айболиты, свои бабки отработали на славу. Видишь, как похожа. – Стас протянул мне фото с девушкой, смутно кого-то напоминающей. Понадобилось несколько секунд, чтобы я поняла – она напоминает мое отражение.

Она была мною. Или я была ею.

Темные волосы, карие глаза, ухмылка на пухлых губах. Жесткое выражение чуть прищуренных глаз. Ни грамма косметики, одежда в стиле унисекс: огромный пуховик, широкие джинсы, тяжелые ботинки, рюкзак на плече. Симпатичная, но как будто прячущая свою женственность.

Если я всегда была домашним котенком, то она была уличной дворнягой, привыкшей биться за свое место под солнцем.

– Кто это? – едва разлепляя губы, спросила я.