Серж и его отец помогли Игнату встать. Друг не отпускал его – поддерживал, будто боясь, что тот может упасть. Спрашивал, все ли хорошо, нужна ли вода или что-то еще, хотя сам выглядел страшно разбитым.

Это было больно. Пробитое сердце, разорванная душа, горящие от стылых слез ресницы. Боль, боль, боль… Бесконечная, словно вселенная. Игнату казалось, что он весь состоит из этой боли.

Народу на похоронах было немного – у Лены и Ярославы почти никого не было. Стояла тишина, и слышно было лишь то, как на гробы с лопат падает земля. Потом Игнат разобрал тихие всхлипы – в отдалении стояла Стеша, рядом с какой-то девушкой, и плакала, закрывая лицо руками. Она единственная из всех плакала, не в силах скрывать боль.  Серж подошел к Стеше, молча обнял, а когда отстранился, на его глазах тоже появились слезы.

Когда они покидали кладбище, пошел снег - пушистый и легкий.  Он ложился на плечи, стелился по кладбищенским дорожкам и тропинкам, падал на оградки и памятники. Неожиданно выглянуло солнце, и снег начал сверкать прямо в воздухе, и казалось, будто с неба падали волшебные искры. Игнат и сам вдруг почувствовал себя этим снегом – опадал вместе с ним на землю. На голые деревья, на умирающие цветы, лежащие на могилах, на каменные надгробья. Его слезы превратились в снег. А душа обратилась в прах.

Наверное, тогда, в день похорон, Игнат окончательно повзрослел. По-настоящему.

После поминок он попросил одного их охранников отвезти его в особняк, и сам не понял, как ноги привели его в спальню Ярославы. Игнат был здесь впервые со дня ее гибели, и все вокруг было нетронутым. На стуле весела футболка, на прикроватной тумбочке стоял стакан с недопитым чаем, на туалетном столике лежала косметика, а рабочий стол был завален тетрадями, конспектами и учебниками, с помощью которых Ярослава готовилась к сессии. Там же стоял открытый ноутбук – видимо, она забыла его захлопнуть, когда уходила.

Игнат подошел к синему креслу, в котором девушка любила читать, и взял с него раскрытую книгу – один из детективов Майка Омера. Яра его так и не дочитала. Казалось, хозяйка спальни вышла ненадолго и вот-вот вернется. Разве что пыль выдавала ее отсутствие. Вечное отсутствие.

Игнат сел в это синее кресло, откинулся на спинку, положил книгу на колено, устало прикрыл глаза. Он все еще чувствовал ее аромат, особенный деликатный и нежный аромат, от которого он сходил с ума. Хрустальная чистота с землянично-медовым аккордом. Перед глазами снова стояла Яся. Живая. Красивая. Любимая. Она смотрела на него и улыбалась.

Игнат сам не заметил, как уснул, а когда распахнул глаза, небо кровоточило алым рассветом. Глядя на багрово-розовые облака, будто подсвеченные изнутри, он снова смог заплакать. Хрипло, сдавленно, как-то по-звериному – словно горло было разрезано. И вместо крови из этого горла лился тоскливый плач.

Его девочка была где-то там – над вечным рассветом.

«Спасибо, что была со мной. Хоть и так мало».

Глава 14. Принятие

После похорон лучшей подруги – единственной подруги – Стеше было плохо. Так плохо, что хотелось выть, но она молча сидела в своей комнате. Свет был выключен, за окном в рассветной дымке дрожали холодные звезды. Стеша с ногами сидела на расправленном диване, который служил ей кроватью, и покачивалась из стороны в сторону. Рядом валялись обертки от шоколадок – вернувшись домой, Стеша зачем-то достала шоколад и съела, сама не понимая, как это произошло. Она пихала в рот куски шоколада, буквально давилась им, и плакала. Слезы попадали на шоколад и становились сладкими, хотя в душе было горько.

Раньше еда помогала справиться с эмоциями, почувствовать себя в безопасности хотя бы на время, сейчас же ничто не могло справиться с болью утраты. Стеша не знала, как справится с горем – никогда раньше она не сталкивалась со смертью близкого человека. Ей хотелось, чтобы кто-то родной обнял ее, погладил по волосам, сказал, что все будет хорошо… Но у Стеши был только шоколад, таявший на пальцах. Когда Стеша вернулась, ее мама, конечно, в очередной раз запричитала, сказала, как ей жаль бедную Ярочку, но почти тут же стала выпытывать, какие были похороны – шикарные или нет? Где справляли поминки? Какая там была еда – дорогая или не очень? Ей было интересно, как проходят похороны в богатых семьях, и мама Стеши будто бы не понимала, что испытывает ее дочь. Отец же вообще ничего не сказал – на эмоции он был скуп. Просто выпил за упокой Яры и ее матери.

Стеша всю ночь просидела одна. Пересматривала общие фотографии с Ярославой, читала переписки, слушала голосовые. Ей до сих пор не верилось, что подруги больше нет. Это не она лежала в гробу.  Это не она осталась там, на кладбище за городом. Нет, нет, нет…

Почему-то ей вспомнилось, что Ярослава так и не завершила книгу про девушку со звездой вместо сердца. И стало еще тоскливее – теперь Стеша никогда не сможет прочитать эту историю до конца.

Недописанная книга. Недожитая жизнь. Бедная-бедная Яра.