– Пока это был только палец. Но в следующий раз она пострадает куда сильнее, поверь. Поэтому слушайся меня, девочка. И тогда обе выживете.

Стас встал, а я упала на пол, чувствуя, как теряю сознание.

Я больше не могу… Не выдержу. Я сдаюсь.

Сказки врут – зло побеждает добро и торжествует. Я думала, что монстр – только мой кровный отец, но я ошибалась. Монстры всюду – они прячутся за шкурами людей, но как только наступает ночь, меняют обличье и рыщут в поисках жертв, чьи души заберут с собой.

Они сломали меня. Превратили в безвольную куклу с другим именем, другим лицом и другой жизнью. Ярослава Черникова умерла. Вместо нее возродилась Владислава Вальзер.

Я больше не просила мысленно помощи. Я просила избавления.

Глава 13. Над вечным рассветом

Операция отца прошла хорошо. По крайне мере, так сказал его лечащий врач – один из лучших, как уверяли Игната. Прогнозы он тоже давал благоприятные, хоть и делал это весьма осторожно. Прощание с Леной и Ярославой проходило без отца – его не выпускали из больницы, хотя Игнат знал, что он хотел проводить в последний путь любимую жену.  

Все дела, связанные с похоронами, легли на плечи Игната, и, возможно, он бы не справился, если бы не отец Сержа, который во всем ему помогал. Друг тоже был рядом. Он переехал в квартиру Игната и жил вместе с ним – в особняке было слишком сложно оставаться, ведь все напоминало о Ярославе. Особенно библиотека, в которой они читали и целовались порою, прячась от всех.

Все эти дни стали для Игната смазанными, спутанными, будто их заволокло ядовитой дымкой, из-за которой мутнело сознание. Он стал словно робот, делая все автоматически и ничего не осознавая. Вставал, ехал куда-то, встречался с кем-то. Антон постоянно докладывал ему о том, как идут дела по расследованию аварии. Экспертами было доказано, что аварию действительно спровоцировал бывший муж Лены. Вероятно, он погнался за автомобилем, в котором находилась она и Ярослава.

Только никто точно не мог сказать, случайно ли произошло столкновение – например, из-за того, что ублюдок не справился с управлением. Или же он действовал намеренно. Склонялись ко второй версии, но с оговоркой, что он хотел остановить машину с бывшей женой и дочкой, но не рассчитал силу. Как и Лена с Ярославой, ублюдок погиб от удушья, когда загорелись машины.

То, что его девочка не мучилась от боли, было единственным, что успокаивало Игната. Он мысленно твердил себе, что она просто потеряла сознание и больше не пришла в себя. Не успела почувствовать весь ужас.

Иногда Игнат приходил в себя – резко и неожиданно, словно перед ним щелкнули пальцами. Туманная дымка горя на время рассеивалась, и он отчетливо осознавал горькую реальность. С пугающей ясностью. Первые минуты он ничего не чувствовал – словно отходил от наркоза. А потом накатывала такая отчаянная боль, что хотелось закрыть глаза и исчезнуть, чтобы где-то там, за гранью бытия, встретиться с Ярославой. И с Катюшей. Она заждалась.

В первый раз такое четкое осознание утраты случилось, когда Игнат забирал свидетельства о смерти Лены и Ярославы. Он просто вдруг понял, что находится в каком-то неуютном сером государственном учреждении, а в его руке – какие-то бумажки, в которых сухим языком даны имена и даты.

Во второй – когда по привычке позвал Ярославу, думая, что сейчас она подойдет к нему и обнимет, как прежде. А потом осекся, вспоминая, что ее больше нет, и что он больше не находится в особняке, а в соседней комнате не его девочка, а Серж. И именно его нужно было позвать по имени, а не ее. Друг все понял, но ничего не сказал – лишь сжал Игнату плечо.

В третий – на похоронах после того, как официально закончилось расследование дела гибели Ярославы и Елены Черниковых. Мать Яры так и не взяла фамилию отца. Игнат стоял у могил, от которых тянуло холодом, и наблюдал за тем, как в них опускают гробы. Ярославу и ее мать хоронили в закрытых гробах, и у Игната даже не было возможности взглянуть на любимую девушку в последний раз. Он не знал, хорошо это или плохо, а Серж сказал, что Яра запомнится им живой, а не мертвой. Но, возможно, друг просто его успокаивал.

Нужно было кинуть горсть замерзшей земли на крышку гроба, и Игнат с огромным трудом заставил себя сделать это. А потом, обессиленный, опустился на колени, признавая перед смертью полное поражение жизни. Он не плакал – слез больше не было. Но горе, что пламенем охватило его душу, было таким сильным, что потушить его, казалось, было невозможно.

Мысль о том, что его Яся навсегда останется здесь, в этой промерзлой земле, терзала Игната – также, как и понимание собственного бессилия. Все, что он мог – лишь попрощаться с той, которая однажды согрела его своей любовью.

«Я никогда тебя не забуду, Яся. Клянусь. Мы еще встретимся. Я приду к тебе. Просто жди меня там».

Игнат знал, что так и будет. Их встреча за гранью – вопрос времени.