Она сидела на краю самой дальней кровати и смотрела в окно, ни на что не обращая внимания. На тумбочке рядом с ней стояла кружка с выцветшим пакетиком чая и ложкой. Женщина, должно быть, была ровесницей моей мамы, но выглядела гораздо старше. Коротко стриженные, наполовину седые волосы, тонкое сморщенное лицо с запавшими глазами, опущенные книзу уголки губ. Мешковатые штаны и широкая спортивная кофта с чужого плеча не скрывали болезненную худобу.

Мне стало жаль ее, безумно жаль. Она потеряла дочь, но еще не знала об этом. Витала где-то в своих мирах, бедная.

Рядом раздался вздох Вальзера, который явно не ожидал увидеть бывшую жену такой. Должно быть, когда-то она была красавицей.

– Виола, твоя дочь пришла, – сказал директор ласково.

Женщина обернулась и скользнула по нам равнодушным взглядом.

– Виола, поздоровайся с Владиславой, – повторил директор.

Услышав имя дочери, она тут же вскочила на ноги и забормотала:

– Где Влада? Где она? Где?

– Вот же, – улыбнулся директор и кивнул на меня.

Женщина прищурилась.

– Это не моя дочь, – решительно заявила она, разглядывая меня. – Куда вы дели мою Владочку? Куда, а?

– Это твоя дочь Владислава, – повторил директор. – Виола, ты не узнаешь ее?

– Не моя! – нервно выкрикнула женщина. – Она не моя! Чужая!

Она уселась на кровать и стала качаться из стороны в сторону, словно желая, чтобы мы ушли. Директор, выдохнув, обратился к замершему Вальзеру:

– К сожалению, у Виолы прогрессирует заболевание… Перестала узнавать дочь. Влада приходила к ней пару раз в год, и Виола всегда с радостью ее встречала.

Вальзер остановил директора властным жестом, и тот тотчас замолчал.

– Ты меня помнишь? – спросил Вальзер, садясь рядом с бывшей женой. – Это я, Илья.

– Илья, – повторила она и неожиданно рассмеялась. Взяла его за руку и сказала: – Илюша, я тебя ждала. Ты знаешь, у нас такая красивая дочь. Она так похожа на тебя. Когда ты ее увидишь, сразу поймешь! Илюша, я скучала…

Она говорила что-то еще, продолжая держать Вальзера за руку, и хотя его лицо оставалось каменным, в глазах мелькнуло странное выражение.

Горечь.

Может быть, он когда-то ее любил?

Каково это – видеть некогда любимого человека таким? Должно быть, невыносимо.

Я вдруг вспомнила Игната и прикрыла глаза. Господи, пусть с ним всегда все будет хорошо. И пусть он проживет счастливую жизнь.

Из мыслей меня выдернул крик вскочившей на ноги Виолы:

– Это не моя дочь! Она не моя Влада! Моя Влада совсем другая! Где моя Владочка, где моя девочка? Что ты с ней сделал?! Что?..

Я зачем-то шагнула к ней и обняла. Сама не знаю, зачем. Она тут же обмякла и затихла.

– Мама, это я, – прошептала я.

– Это не ты, – едва слышно сказала она. – Не ты, не ты, не ты… Что ты сделала с моей Владой?

Женщина умоляюще заглянула в мое лицо. Я стиснула зубы.

Ваша дочь мертва. Но вы никогда этого не узнаете. Но вслух я произнесла другое:

– Это я, мама. Твоя… Твоя Влада.

– Нет, нет, нет… Влада? Где Влада?

И она горько заплакала, уткнувшись мне лицом в плечо. Будто бы все поняла.

Мы уходили оттуда молча, с тяжестью в сердце. Перед тем, как выйти к машине, Вальзер сел на лавочку во дворе интерната и закурил.

– Перевезу в наш город. В лучшую больницу. С лучшим уходом. Будешь видеться чаще с матерью.

Я вздрогнула. Видеться с матерью Влады было жутко. Но выбора у меня не было.

– Не знал, что она стала такая. Будто другой человек. Совсем другой. Раньше Виолка зажигалкой была. Душа компании. Я ее знаешь, как ревновал? Да ты не переживай. Не узнала сейчас, узнает потом. Под контролем будет. Может, лекарства какие помогут. Я денег не пожалею.

– Спасибо, – с трудом вымолвила я, думая о своей настоящей маме. Как она? Ела ли? Болит ли у нее что-нибудь? Не мучает ли ее Стас?

Ответов на эти вопросы не было. И ничего больше не было. Кроме пустоты.

Глава 18. Новая тюрьма

Уже вечером я оказалась в одном из соседних городов – там, где жил Вальзер. По иронии судьбы это был мой родной город, тот самый, откуда мы с мамой сбежали много лет назад. Современный мегаполис, местный центр промышленности, миллионник, в котором активно развивали туризм и спорт. Казалось, что город прекрасен, но я ненавидела его всю душой. И не хотела возвращаться.

Мы спасались от одного монстра, но другой монстр вернул нас обратно. Иронично.

До нового места заточения мы добирались на личном самолете Вальзера – понадобилась всего пара часов или около того. Я была в отстраненном состоянии, поэтому мало что запомнила. В памяти всплывали лишь какие-то смазанные обрывки кадров: поездка на машине рядом с «отцом», аэропорт, салон небольшого, но шикарного самолета, снова аэропорт, дорога… И дом.