Я будто пришла в себя, стоя перед резиденцией в закрытом элитном поселке. Это был огромный темный дом, прячущийся среди высоких вековых сосен. Двухэтажный и ассиметричный. С мансардой, высокой крышей и эркерами. Грозный и хорошо охраняемый. Если дом Елецких был элегантным дворцом на берегу реки, то дом Вальзера – мрачной крепостью, которая притаилась за деревьями. Из доброй сказки я попала в злую.

Меня провели внутрь, и я оказалась сначала в парадном холле, затем – в просторной гостиной с лестницей, чьи ажурные кованные перила блестели под электрическим светом. Все вокруг было роскошным и дорогим – в каждой детали угадывались статусность и большие деньги. Облицованный блестящим гранитом пол, пышная лепнина на потолке, живопись в позолоченных рамах на светлых стенах, массивная мебель, огромные хрустальные люстры-водопады, способные, наверное, осветить целый стадион… Смесь современного классического стиля с ампиром – красиво на картинке, но не очень уютно. Я оглядывалась по сторонам, словно оказалась в музее.

– Добро пожаловать, дочка, – сказал Вальзер, который почти все это время молчал. – Твой новый дом.

Он посмотрел на меня и, должно быть, уловил страх. Поэтому как-то неловко улыбнулся и добавил:

– Не бойся. Со своими я добрый. Сказал – не обижу. Значит, не обижу. Тебя сейчас в комнату отведут. Специально лучшую велел подготовить. Вещи привести. Отдохни чуток с дороги и выходи на ужин. Познакомлю кое с кем. Отведите ее, – кинул Вальзер через плечо дородной женщине, которая с любопытством разглядывала меня, но молчала. Наверное, при хозяине говорить здесь было не принято.

Он тяжело сел в огромное кожаное кресло, скрестил на животе пальцы и прикрыл глаза, словно задумался о чем-то. Меня же повели наверх – в мою новую комнату. Чувство дежавю кольнуло сердце. Летом меня точно так же вели на второй этаж, чтобы я увидела свою спальню. Как же все поменялось с тех пор. Из беззаботной девчонки я превратилась в тень, лишенную имени и лица.

«Это из-за нее, из-за мамы», – проговорил внутренний голос, но я запретила себе думать об этом.

– Меня зовут Нина, я тут главная по уборке и любым бытовым вопросам. Обращайтесь ко мне по всем вопросам, – сказала дородная женщина, направляясь к лестнице. Я безучастно шла за ней, точно за конвоиром. И в ответ лишь кивнула.

Наверное, спальня должна была впечатлять. Она была сделана словно для принцессы. Золотисто-кофейные теплые оттенки, обои с шелкографией, кровать с воздушным балдахином, бархатный текстиль… Если бы мне было тринадцать, я была бы в восторге. Но мне было девятнадцать лет. Нет, двадцать – Владислава была старше меня на полтора года, и ее возраст теперь стал моим возрастом. И день рождения я отмечала не осенью, а летом.

Интересно, я доживу до нового дня рождения? Или меня убьют прежде?

Безучастно разглядывая гардеробную, забитую вещами до отказа, я мысленно сделала ставку. Доживу ли я до июня или нет?

Почти час я просто стояла под душем – мне хотелось смыть всю ту грязь, в которую меня окунули. Но не получалось. Эта грязь въелась под кожу вместе со страхом. Я чувствовала себя не просто грязной, а оскверненной. Надо мной совершили насилие – и над телом, и над душой. Только на теле шрамов почти не осталось, а вот сколько их было на душе, я не могла сосчитать.

Зеркал я избегала – не хотела смотреть на себя новую. В просторной ванной комнате все-таки по привычке взглянула на себя и вскрикнула от неожиданности, прижимая к влажному после душа телу полотенце. Я увидела чужого человека. Мертвого человека. Владиславу. И от этого стало так гадко и вместе с тем больно, что я забилась в угол, зажимая ладонями уши, словно боясь услышать свое собственное имя.

Я с трудом пришла в себя. Высушила волосы. Оделась. Подошла к окнам, за которыми уже стемнело. Они выходили на густой заснеженный лес, между деревьями которого то и дело мелькали оранжевые огни. Где-то там, далеко, за этими огнями, мой настоящий дом. И моя семья, которую я больше не увижу. Стас настолько поломал меня, что я боялась рассказать правду Вальзеру. И готова была делать все, что захочет мой мучитель.

За мной прислали какую-то девушку из обслуживающего персонала, и она попросила меня спуститься на ужин. Есть не хотелось, но пришлось пойти в столовую, которая располагалась по соседству с гостиной, где мне уже довелось побывать. Позолоты и хрусталя, бархат и мрамор – я никогда не видела ничего более вычурного.

За длинным овальным столом сидели двое: Вальзер и девушка лет двадцати семи с длинными каштановыми волосами. Она была одета в черное короткое платье с откровенным декольте и вульгарным макияжем, и смотрела на меня с широкой искусственной улыбочкой. Его молодая жена?

– А вот и она, – сказал мой новый отец и кивнул за место по левую руку от себя. Девушка сидела по левую.

– Привет, – сказала она, разглядывая меня, когда я опустилась на стул.

– Привет, – тихо ответила я.

– Знаменитая Владислава! А я Мэри, твоя мачеха. Правда, у нас всего лишь пять лет разница, так что мамулей меня называть не получится, – хихикнула девушка.

– Могу звать вас тетей, – вырвалось у меня против воли. Ее улыбка стала еще шире.