«Будь проклят этот забытый создателями Салех! И как мне теперь пережить зиму? Если откажусь продавать товар по низкой цене, его могут перестать покупать вообще, и тогда я останусь не только без нижних юбок, но даже без еды…»

Сделав несколько глубоких вдохов, Селена пусть с трудом, но совладала с собой.

Горячие слезы исчезли, так и не успев пролиться. Она не могла позволить себе расклеиться, ведь кое-кому было гораздо хуже, чем ей. В конце концов, Селена не сидела в подвале на цепи, не голодала и была способна двигаться. На ее горле не гноились раны, значит, у нее в жизни не все было так уж плохо.

Тем не менее она захлопнула дверь своего дома резче, чем следовало, после чего ухватилась за ручки тачки и пошла к мельнице. Селена безбожно ругалась себе под нос каждый раз, наталкиваясь колесами на выпирающие корни елей, но не сдавалась.

Теперь она не боялась голосов в лесной глуши. Не боялась ни избалованных детей, ни их дурацких стишков. Попытайся дети пошутить сейчас, им бы точно не поздоровилось. К счастью, ей по пути так никто и не встретился.

— Я вернулась! — с наигранной радостью возвестила Селена, распахнув дверь домика на мельнице.

Вот только хлопоты ей предстояли отнюдь не радостные…

Следующие часы слились для нее в единое пятно, состоявшее из грязи, таскания ведер по лестнице, отжимания тряпок и ломоты в мышцах. Селена была привычна к труду, но не в таком же количестве!

Селена прерывалась лишь затем, чтобы напоить и покормить пса. Поесть он не смог даже жидкую кашу, зато немного попил, правда, Селене пришлось буквально наливать воду ему на язык.

— Ты ведь не откусишь мне пальцы? — на всякий случай уточнила она. — Да, я с тобой разговариваю, хоть ты и собака. Просто… с кем мне еще говорить? — она вздохнула, набрав пригоршню воды, чтобы тонкой струйкой вылить ее в приоткрытую собачью пасть.

Времени на это ушло немало, зато Селена добилась того, чтобы пес сделал несколько глотков. От перенапряжения у нее дрожали руки, поэтому она встряхнула их, после чего разложила на выдраенном полу бинты и плошку с мазью.

— Для начала промоем рану, — принялась рассказывать Селена. — Будет щипать. Приготовься, тебе придется немного потерпеть.

Стоило ей коснуться раны влажной тряпицей, как пес зарычал. Селена тут же отдернула руку и отшатнулась, но он даже не смог толком пошевелиться.

— Не рычи! — велела она, прекрасно понимая, что ее приказ, отданный дрожащим голосом, звучал неубедительно. — Больше так не делай, иначе мне придется уйти. Неужели я напрасно угробила весь день на неблагодарную собаку, которая, похоже, хочет страдать от заражения?

«О да, ведь ты пропустила столько важных дел! — ехидно заметил ее внутренний голос. — Какие у тебя были планы? Поплакать, пожалеть себя, еще раз поплакать? И давай не врать самой себе. Ты никуда отсюда не уйдешь».

— Ладно, попробуем еще раз, — смиренно вздохнула Селена, прополоскав тряпку.

Конечно, пес снова зарычал, но на этот раз она заставила себя остаться на месте и продолжить. Бережно и нежно Селена смыла кровь и гной сначала со следа от ошейника, затем с шерсти вокруг него.

Пес так и не прекращал рычать, и вскоре она поняла, что злился он не на нее. Просто такой была его реакция на боль. Он не скулил, а хотел бороться. Уже без страха Селена приподняла его голову и обработала рану на другой стороне горла.

— Вот и все! — сообщила она, довольная ими обоими. — Теперь мазь.

Пальцами почерпнув из кадки густую жидкость с ароматом трав, Селена невесомыми касаниями нанесла ее на рану, затем перевязала горло пса тряпицами.

К тому времени на улице стемнело, и в дом перестали проникать даже те жалкие крохи света, которым ранее удавалось пробиться через грязные окна. Дело шло к ночи, и Селену неудержимо клонило в сон. Напоследок она еще раз попыталась накормить пса, но у нее опять ничего не вышло. Он отказывался глотать. Или же просто не мог.

— Что мне с тобой делать? — вздохнула Селена. — Видимо, ничего. Попытаемся завтра…

Выбравшись из подвала, она доплелась до входной двери и, взявшись за ручку, задалась вопросом, как теперь быть. Пойти ночевать в родной, но осиротевший дом? Или же…? Не зря ведь взяла с собой одеяла…

Возможно, если бы пес поел, Селена пошла бы домой, но сейчас ей было страшно оставлять его. Хотя… случись с ним что, разве могла она его спасти? Нужными знаниями Селена не обладала, а коновал в Салехе был только один, да и тот занимался лишь крупной скотиной. Зачем лечить собак и кошек, когда их на улицах пруд пруди? Помрет одна, возьмешь другую…

Осознав, что на самом-то деле уже все для себя решила, Селена заперла дверь и, прихватив одеяла, вернулась в подвал.

— Я остаюсь, — торжественно заявила она, бросив их на пол.

Пес зарычал куда яростней прежнего.

— П-прекрати, — попросила Селена и, попятившись, судорожно сглотнула. — Я же не сделала тебе ничего плохого…