— Это матушка выбирала для тебя в магазине готового платья... Что, не пойдешь, передумала? — обрадовался было папенька. 

Но быстро понял, что я имела в виду что-то другое.

Способность сжигать предметы я тренировала почти все свободное время. А так как от Хеллианы наконец-то отстали с домашними обязанностями, то свободного времени у меня было завались.

Поэтому сейчас это некрасивое убожество, которое я держала в руках, вспыхнуло и мгновенно осыпалось золой у моих ног. 

Экологичная утилизация ненужного мусора. Я просто находка для этого мира.

Папенька впечатлился в достаточной степени для того, чтобы  сказать:

— Хе-хелианочка, а какое п-платьишко тебе хочется?

«Платьишко» мне хотелось самое дорогое, какое я только смогу найти в этом городишке. Они столько лет экономили на Хеллиане, бессовестно пользуясь ее трудом и нещадно эксплуатируя, что этой семейке будет полезно раскошелиться.

Правда, одну за покупками меня папенька так и не отпустил. Интересно, почему? Боится, что начну бросаться на прохожих, как собака? Так я же адекватная, не то, что некоторые, такие как мачеха, например. Без причины нападать первая я не стану. Сама в шоке, какая я здесь стала добрая. Наверное, память и личность Хелли, спаянная сейчас с моей собственной личностью в одно целое, дает о себе знать. Просто я-то раза в два старше, и жизненного опыта у меня больше. И закрома памяти у меня обширнее. Поэтому большей частью я себя ощущала все же самой собой. Рогатой женщиной Светланой. А память Хелли была где-то на заднем плане, словно воспоминания детства. Второго и дополнительного вдобавок к основному. Или память из прошлой жизни.

За платьем я отправилась с огромным хвостом. Нет, не с тем, что обвивался вокруг моей изящной стройной ножки и прятался под юбками. А с хвостом группы поддержки, которые гордо именовались моими родственниками. Почему-то со мной потащились все, кто только мог: папенька (этот понятно зачем, оплачивать мои покупки), кучер (он нас повез), служанка (не знаю, может быть, здесь таскать за собой служанок является признаком хорошего тона). Но если функции всех предыдущих участников нашего променада были хотя бы относительно ясны, то с какой целью с нами отправились мачеха и Кусик, для меня было загадкой. Не давать мне тратить деньги? Или для чего-то еще? 

При этом мачеха занимала в карете сразу два места. Я высказалась о целесообразности ее присутствия в нашей развеселой компании.

Но папенька встал стеной.

— Хеллианочка, что же люди скажут, если ты появишься в общественных местах без матушки? Это ужасно неприлично!

Ага, а когда я полуголая стояла в храме среди кучи незнакомых мужиков, это, значит, было прилично.

— А это чудо-юдо зачем с нами собралось? Ему тоже платье нужно? — я так ткнула пальцем в Кусика, что тот подпрыгнул.

Я же подпилила ногти! Чего же он такой нервный то?

Я была абсолютно и безоговорочно права, когда утверждала, что те платья, которые мне с барского плеча отсыпала жаба мачеха, это прошлый век. Потому что в городе на девушках и женщинах была одежда совершенно других фасонов. И в магазинах тоже выставлялись другие модели.

Всю дорогу я, между прочим, вела себя как настоящая светлая леди, дочь уважаемого мага. То есть, весело щебетала, прикидываясь круглой дурочкой.

Не особо заморачиваясь и последовав своему первоначальному плану, я выбрала тот наряд, что оказался дороже всех других. Владелица салона платьев, лично вышедшая к таким важным покупателям, одобрительно кивала, полностью поддерживая мой выбор.

Папенька с мачехой краснели и бледнели. И даже некоторое время колебались. Неужели названная цена их пугает больше, чем я? Какое упущение с моей стороны!

Я взяла папеньку под локоть и, сделав очень жалобную мордашку,  слегка нагрела свою ладонь. Не до прожигания дырок на рукавах, конечно же. А просто до довольно ощутимой температуры. Не зря же я тренировалась целыми днями!

— Это же мой первый бал! — патетически восклицала я, сжимая папенькино предплечье.

Хозяйка салона смотрела на папеньку с мачехой с некоторым осуждением. Мол, как можно не купить такой милой девушке такую безделицу. Ведь любовь должна быть дороже любых денег. 

Когда мы выходили из салона с покупками (к платью нужны были туфли, сумочка и аксессуары под стать), мачеха потеряла всякий страх, не удержалась и пробормотала себе под нос:

— Мы еще не вернули деньги храму, а сегодня потратили почти столько же! Это же цена добротной кареты с лошадью впридачу!

— Да? — я сразу уловила суть и даже остановилась, как вкопанная. — То есть у вас были деньги на оплату долгов вашего ненаглядного Кусика? Даже без отправления меня в жертвы? — я медленно оглядела их всех по очереди и очень спокойно добавила. — Я запомнила это.