Посмотрела я на сводного брата — сопляк сопляком. Даром что старше самой Хеллианы.

А он пошел в сторону моего кресла, на ходу расстегивая свой ремень. То ли хотел ремнем меня начать воспитывать, то ли еще каким-то образом наказать вздумал. А я не стала ждать и выяснять, какой из способов он собрался применять, легко выпрыгнула из кресла, схватила братца за кисть и без особого труда сломала ему пару пальцев. Целители вылечат быстро, конечно. Но, надеюсь, болевые ощущения он запомнит надолго в любом случае.

— Еще раз ко мне подойдешь, — сказала я спокойно, — я помимо пальцев сломаю тебе то, что находится у тебя между ног.

2.2

А рожки у меня уже позже полезли. И аккуратный тонкий хвостик. Прямо как продолжение копчика. Я им даже управлять могла. Возможно, у полудемонов и демонов это признак полового созревания, поэтому хвосты с рогами не сразу с детства вылезают?

Чтобы хвост не мешался под платьем, я приспособилась обвивать  его вокруг ноги. Удобнее всего было это делать вокруг левой.

Подпилив рожки, я начесала волосы попышнее и подобрала их в прическу. 

А потом сама облачилась в платье.

Хеллиана вообще всегда одевалась самостоятельно, ее здесь держали наравне со слугами, а, возможно, и пониже — жила в каком-то темном чулане, делала тяжелую физическую работу, питалась объедками. Да ее даже за семейный стол не звали! Она только на кухне перекусывала.

Конечно же, весь авторитет придется нарабатывать практически с нуля. Но если мне здесь придется задержаться, то логичнее всего обеспечить себе самые комфортные условия. Поэтому я действовала привычными методами. От всей души запугивая слуг, мачеху и Кусика. Очень кстати была моя недюжинная физическая сила. Раньше эту силу вовсю использовали, чтобы заставлять пахать на благо всяких мачех и Кусиков. Но у каждой монетки может быть и обратная сторона. Главное, повернуть все так, как нужно именно мне.

Папенька на первый взгляд смирился. Возможно, он решил, что в Хеллиане проснулись гены ее матери. Во всяком случае, к мозгоправам меня больше не таскал.

Я спустилась в обеденный зал, где обычно подавали завтрак, обед и ужин для главы дома и его семьи.

И тут же нахмурилась. Накрыто было  на троих.

— Кого мне выкинуть из-за стола, —  елейным голосом поинтересовалась я и стала считать как в детской считалочке, — Раз, два, три, четыре, пять, на тебя я зла опять...

Мачеха с Кусиком очень сильно поднапряглись.

— Стой, стой, Хеллианочка, — взмолился папенька. — Это просто лакей, сервировавший стол, обсчитался.

— Так уволь его, — предложила я, отодвигая стул прямо вместе с Кусиком, не успевшим пока взяться за приборы. — Зачем тебе такие безграмотные слуги, которые не умеют считать. Или пришли его ко мне, я его сама научу математике.

Выкидывая сводного брата со стула, я краем глаза заметила, как побледнел тот самый лакей. Он же и прислуживал сегодня за столом. 

Персонально, что ли, ему объяснить? Если до сих пор окончательно не понял.

Для Кусика все же принесли дополнительные приборы, так что он сел подальше от меня, рядом со своей матерью. Папенька расположился во главе стола, на его место я пока посягать не стала. У нас же с ним вроде как договор. Устный.

Самостоятельно накладывая себе салатик, я взглянула на сидящую напротив меня мачеху. И тут мне припомнилось все то, что она говорила Хеллиане и как частенько поднимала на нее руку.

— Матушка, — сказала я очень нежно и ласково, мачеха даже слегка побледнела от такой нежности, но котлету жевать не перестала, — а расскажите-ка мне последние новости. Что тут в нашем городке творится кроме жертвоприношений?

Я поймала взгляд папеньки и кротко объяснила:

— Но ведь за обедом принято вести светские беседы, не так ли?

А потом, чтобы чуть-чуть деморализовать их всех, стукнула кулачком по столу, да так, что все тарелки подпрыгнули, и вскричала:

— Желаю светской беседы!

Мачехина котлета, которую она не успела проглотить, видимо, полетела не в то горло. Все засуетились, начали хлопать ее по спине. Болваны, даром что светлые. 

Но мачехина задохнувшаяся тушка точно испортит мне аппетит. Не могла она подавиться где-нибудь в другом месте.

Я вышла из-за стола, обошла прыгающего вокруг мачехи папеньку и оттолкнула настукивающего ее по спине Кусика. Длины моих рук едва хватило, чтобы объять необъятное. Я сцепила кисти в замок и с силой надавила ей под диафрагмой. Кусок котлеты выскочил из мачехи, как из катапульты, и полетел в папеньку. 

— Хеллиана! — заорал он.

— Я ей жизнь, вообще-то, спасла, — отпуская кашляющую мачеху, сказала я. — Так что ты мне должен! И где моя светская беседа?! Ты, — я ткнула пальцем в сводного братца, который тут же вздрогнул от неожиданности. — Развлекай меня беседой! А то... — начала я очень зловеще, — а то мне станет скучно!

Кусик меня развлек, о да!