Насчет платья Кусику я практически угадала. Потому что новенький камзол, который ему купили для бала, был почему-то светло-розовый. И расшитый кружевами. Сводный братец в нем напоминал воздушный зефир.

Я не удержалась и спросила:

— Кусик, ты почему хочешь вырядиться как девочка?

— Но ведь все светлые маги на предстоящем приеме будут в похожих камзолах, — ответил вместо него папенька. — У меня самого такой же, только светло-голубой.

Глава 4. ПЕРЕПОЛОХ В КУРЯТНИКЕ

Это был не бал, а взрыв крема в кондитерской. Куда там Кусику в его нежно-розовой кружевной пижаме! Они с папенькой здесь были одеты, по всей видимости, скромнее всех. Зато мачеха вырядилась в пух и прах. В прямом смысле в пух. Я потеряла дар речи, диким взглядом наблюдая торчащие отовсюду из мачехиного наряда мелкие золотистые перышки. Это что вообще такое? Для чего? Чтобы показать всем, что она ангел? Или раскормленный цыпленок-переросток?

А ведь мы с ней ехали в одной карете! Хорошо, что рядом с ней сидела не я, а Кусик. Пусть лучше он обирает с себя прилепившиеся перья. 

После покупки платья я решила применить на родственниках известный психологический прием, чтобы «заякорить» их правильное поведение.

Пошли на поводу и купили то, что я требовала? Молодцы! Значит, я вас поощрю — даже не стану высказывать свое мнение об этом перьевом кошмаре.

Я стиснула зубы, чтобы нечаянно не ляпнуть то, что так и вертелось на языке, и старательно молчала, сверля взглядом сидевшее напротив меня чудо в перьях. 

Чудо в перьях почему-то не спешило оценить душевные порывы и неземную доброту любимой падчерицы, а ерзало на сиденье, как ненормальное, под моим неотрывным взором.

В туалет, что ли, хочет? 

Кстати, а это очень важный момент! Надо сразу уточнить, а то мало ли, вдруг у них здесь порядки как в лучших Версальских дворцах прошлых веков. То есть все делают свои дела там же, где стоят, или в ближайших уголках. Не вляпаться бы. А то от этих светлых всего можно ожидать.

На голубом глазу и с детской непосредственностью я поинтересовалась у родственников:

— Я надеюсь, наша дражайшая матушка не собирается сходить в туалет посередине бального зала?

Папенька закашлялся. 

Так что в целом я держалась просто великолепно. Не хуже всех этих светлых, которые набились в дом бургомистра, как селедки в бочку. Очень приторные селедки.

А неплохо тут живут чиновники!

Мы поднялись по выбеленной каменной лестнице, ведущей к парадному входу, показали наши приглашения швейцару и вошли внутрь. И вот тут-то я поняла, что Кусик в своем кружевном полуплатье был просто образцом мужественности. 

 А меня еще хотели одеть как бедную родственницу в те рукава-фонарики. Совсем никакого уважения! А я для них так старалась, всю дорогу хорошей была!

— Хеллианочка, сейчас я тебя представлю бургомистру, очень прошу, сделай миленький вид, какой всегда был у тебя раньше, до того как ты немножко, самую крошечку озверела, — зашептал папенька мне.

Не озверела, а начала отстаивать свои личные границы.

Но я, во-первых, понятия не имела о том, какое выражение лица было у Хеллианы до встречи с собственно мной. Ей же некогда было часами перед зеркалами торчать и себя рассматривать, потому и в нашей общей памяти нужной информации не было. А во-вторых, меня уже слегка замутило от царившего вокруг многоцветья. Поэтому я сделала свое обычное скучное лицо, с каким раньше всегда сидела на официальных совещаниях.

Решено, больше никаких балов. Одного раза для моей психики вполне достаточно.

— Господин Блесс, — кивнул папеньке и мачехе подошедший к нам толстяк в расписном, как персидский халат, сюртуке цвета детской неожиданности. — Госпожа Блесс. 

Толстяка сопровождал какой-то напомаженный хлыщ с зализанными волосами, одетый в такие же перья, как и моя мачеха. Только вырвиглазно розовые, вроде бы этот оттенок называется «фуксия». Куда там до него зефирному Кусику! Наверное, перья — это писк местной моды. Хотя, по-моему, это не писк, а уже даже в некотором роде визг.

— Рад представить Вам мою единственную дочь Хеллиану, — залебезил папенька. — Нежнейший цветок нашего дома.

Да, да это я. Венерина мухоловка тоже по факту вполне себе цветочек. 

— Господин Блесс, мне нужно срочно обсудить с вами одно безотлагательное дело, это насчет того самого очень важного изобретения, давайте оставим детей, пусть веселятся.

— Кустилиан, — обратился хлыщ к моему сводному братцу, как только мы остались втроем. — Почему ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра и она такая красавица? Хеллиана, — он картинно протянул мне руку, — позвольте пригласить вас на первый танец! 

Я проигнорировала предложение хлыща.

— Так ты у нас, получается, не Кусик, а Кустик? — обратилась я к братцу.

Кусик предпочел промолчать, лишь бросил на меня чуть затравленный взгляд.

— Так что насчет танца, прекрасная леди? — не унимался хлыщ.

— Нет, — спокойно сказала я.

— А почему? — не отставал тот.

— Мне не хочется, — ответила я честно.