— Она повредилась умом, — перебил меня папуля. — Вилиус, проверь, пожалуйста, ее ментальное состояние.

Ага, значит, вот к какому доктору меня притащили. В жертвы не удалось определить, теперь в сумасшедший дом Хеллиану сдать желаете.

— А что случилось? — поинтересовался Вилиус.

— Она оскорбила жрецов храма Истинного Света, — патетически воскликнул папенька.

—  Я отказалась добровольно приноситься в жертву, — решила я внести ясность.

— Как же так, Хеллиана, — зацокал языком мозгоправ, — это же такая честь для всей твоей семьи и для тебя тоже. Свет твоей чистой души присоединился бы к пологу Истинного Света, который защищает всех нас от демонов.

— Доктор, — сказала я ему строго. — Прошу вас действовать и говорить исключительно в рамках ваших обязанностей и вашей компетенции. В иных советах, особенно религиозного характера, я определенно не нуждаюсь. 

У мозгоправа челюсть упала. И очки съехали с носа.

— Вот видишь, — произнес отец. — Она не в себе.

Вилиус собрался с мыслями и начал водить у меня над головой своими руками. Водил он довольно долго, я даже забеспокоилась. Кто знает, что от этих светлых магов можно ожидать.

— Она в полном порядке, — растерянно произнес Вилиус, закончив со своими магическими делами. — Ментально Хеллиана абсолютно здорова. Может быть, у нее просто резко испортился характер? Ты, кажется, когда-то говорил, что ее мать была довольно взрывной особой?

Папенька помрачнел.

— Хеллиана! — скомандовал он мне, как собаке. — Домой! 

— Бегу, бегу, только тапочки теряю, — хмыкнула я и показала Вилиусу свои грязные, но нисколько не замерзшие лапки. — Доктор, скажите, если бы вас в таком виде заставляли гулять по морозу и холоду, у вас бы не испортился характер?

Увидев меня, вернувшуюся как ни в чем не бывало домой, мачеха онемела. 

— Она чем-то не подошла жрецам? — спросила она у отца.

— Нет, — ответил он. — Хеллиана сама сказала, что не хочет.

— Что? — вскричала мачеха. — Да как ты посмела отказаться?! Мы уже из этих денег погасили карточные долги Кусика!

Какого еще Кусика? Кота, что ли? Из памяти потихоньку подгружались актуальные сведения. Ах да, Кусик — это мой «обожаемый» сводный брат.

— Ничего, ничего, — мачеха потерла свои заплывшие жиром ладошки, — мы тебе такую веселую жизнь устроим, мигом в храм побежишь.

И замахнулась на меня.

Ну и ну! Даже рукоприкладством здесь не брезгуют.

Не раздумывая долго, я схватила мачеху за запястье и вывернула ей руку назад, сама оказавшись у нее за спиной. 

— Ой-ой-ой, — завопила та.

— Дорогая, — трагически сказал папенька, — я совсем забыл тебе сообщить, что Хеллиана сошла с ума. Хотя менталист и утверждает обратное.

Я же вывернула мачехину руку посильнее, и эта «свинья-копилка» завопила еще громче.

Хватка у Хеллианы была поистине железной. Как же ей умудрились промыть мозги, что она позволяла так с собой обращаться? Точно, ее же гнобили методично, регулярно и начиная с самого детства.

Пожалуй, пришло время все это прекратить.

На крик мачехи сбежались любопытные слуги, и сейчас все таращились на очень занимательную картину. 

— Надеюсь, теперь все разобрались, кто в доме хозяин, — провозгласила я и отпустила мачеху.

Та продолжила подвывать, пока папенька пытался вернуть на место ее вывернутую и застрявшую в новом для себя положении руку. 

— Чего уставились! — прикрикнула я на испуганных слуг. — У вас что, работы нет? Тогда зачем вас здесь держат?!

И топнула ногой, нечаянно слегка проломив пяткой пол.

 Слуги отшатнулись.

А папенька бросил мачеху с так и не выправленной рукой, подбежал ко мне и заискивающе сказал:

— Хеллианочка...

Какой прогресс, я уже Хеллианочка. Так скоро и до любимой доченьки дойдем, такими темпами.

— Хеллианочка, нам с тобой нужно кое о чем срочно поговорить. Наедине. Только верни своей матушке руку на место. Пожалуйста, она же так страдает.

— Не матушке, а мачехе, — возразила я, но все же подошла к той и с хрустом провернула ее руку в правильный вид. 

Эта жаба заорала на одной высокой ноте, а потом притихла, баюкая свою конечность.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной? — спросила я папеньку, поворачиваясь к нему.

Глава 2. РОГА И ХВОСТ, ВОТ МОИ ДОКУМЕНТЫ

Я сидела на пуфике около туалетного столика и старательно подпиливала напильником свои рожки перед зеркалом. Да, у меня резались рога. Которые никому нельзя показывать.

Я грустно усмехнулась. Если в той прошлой жизни, в которую мне, видимо, уже не вернуться, у меня были фигуральные рога, то в этой, где я оказалась сейчас, рога росли самые настоящие, как у натуральной козы — изящные, тонкие и острые. Мои подчиненные на работе были бы несказанно счастливы и упивались бы сплетнями, увидев эти прекрасные рожки. 

И их теперь приходилось иногда подпиливать, чтобы не пугать соседей.