Нет, когда я смотрела на эти снимки мужа с его любовницей, у меня не было грусти или разочарования. У меня была злость. 

***

Вечером муженек позвонил мне, чтобы предупредить, что снова задержится на работе.

— Столько дел, зайка моя, столько дел, — сказал он и отключил телефон.

В этот день, накинув свою шубку, я вышла из офиса немного раньше, по пути наорав на парочку особо нерасторопных сотрудников. А что, мне же надо было хотя бы немного сбавить градус моего кипения. 

Сев в машину, я направила ее к тому месту, где работал Гоша, припарковалась неподалеку и стала ждать. Ага, его автомобиль стоит на парковке. Хорошо, что зимой темнеет рано, издалека он не сразу меня заметит.

Время шло, Гоша не показывался. Я начала ощущать себя ужасно глупо. Я, взрослая женщина, сижу тут и как в дешевом детективе выслеживаю собственного мужа. Может быть, то письмо вообще было фикцией. Возможности современных технологий и фотошопа могут помочь сфабриковать любую фотографию, а уж написать в письме можно вообще что угодно.

Но тут Гоша все-таки вышел. И не один. Он обнимал за талию какую-то прохиндейку. Из-за темноты в одном лишь свете фонарей я никак не могла ее разглядеть. Мой муж подвел свою любовницу к машине, на покупку которой, между прочим, я лично добавляла ему деньги. И открыл ей дверку с пассажирской стороны. Вот именно этот момент и стал последней каплей. Меня снова захлестнула злость. Мне за все время придурок Гошенька ни разу не открывал эту чертову дверку.

Я вела машину, ехала за ними, а сама закипала. Благо ехать было недалеко. 

Фу, какая-то задрипанная пятиэтажка. Гоша вышел из машины, обошел ее, снова открыл дверку и подал руку своей бабе. И они отправились в этот бомжатник.

Когда сладкая парочка скрылась в подъезде, я выскочила из машины как ошпаренная. И бросилась к двери. Ужас, подъезд даже без домофона! Хотя это и позволило без проблем попасть внутрь, я брезгливо поморщилась. После того как я выкину Гошу из своей квартиры и своей жизни, обязательно нужно вызвать клининг. Мало ли чего он мог притащить из этого притона.

Откуда во мне появилась уверенность, что мне надо именно на второй этаж?

Я стала остервенело жать на дверной звонок.

Дверь открыла рыжая выстриженная  выдра, с таким взглядом, будто она не от мира сего. Совсем молоденькая. Он что, променял меня на это чудо-юдо?!

Девчонка непонимающе  хлопала глазами.

Я решила внести ясность и громко спросила, надеясь, что Гоша услышит мой голос, испугается и выйдет сам:

— Где он?

— Кто? — не поняла эта дурочка.

— Мой муж! Ты — его любовница!  

Не в силах ждать, когда козел Гоша выйдет, я решила найти его сама.

А девчонка вздумала меня не пускать, раскинула руки и почему-то заголосила:

— Коля!

У этих извращенцев еще и какой-то Коля имеется? К счастью, я была сильнее предполагаемой любовницы. Просто отпихнув ее, я вошла в квартиру. Гоши не было видно. Ага, наверное, он спрятался за этой резной, словно сказочной, дверью. Я распахнула ее и... Осознала себя примагниченной к камню Хеллианой.

1.2.

По всей видимости, я попала в очередной вариант сказки о Золушке. На первый взгляд, папенька — то ли тюфяк, то ли дурачок, не смеющий перечить злобной и жадной мачехе. Мачеха, которая, само собой, поставила целью всей своей жизни гнобление ненавистной падчерицы.

И даже сводный брат имелся. Который просто затравил бедную Хелли своими сальными намеками и шуточками.

На выходе из храма этот недопапенька даже не предложил мне никакую обувь. И накидку. А на улице явно был не май месяц. Я бы сказала, даже осень была. Желтая листва, грязь под ногами. 

Я подобрала подол своего белого рубища повыше и пошла, как была, босая к семейной карете.

Холода я почему-то не чувствовала, хотя и папенька ежился, и кучер, сидевший на облучке кареты. Даже кучер был одет теплее, чем я, дочь уважаемого светлого мага.

— Тебе придется отработать все, что мы теперь должны храму, — заявил этот м... Маг.

— С какого перепуга? — подняла я бровь. — Сам отрабатывай. Или пусть эта твоя овца своей пятой точкой немного потрясет, ей полезно будет. А то она у нее скоро в двери проходить перестанет.

Папенька впал в шок от моих слов и только открывал и закрывал рот, внезапно онемев, как рыба.

— Хеллиана, ты б-б-больна? — спросил он с почти отеческой заботой, когда к нему вернулся дар речи.

— Вот интересно, — задала я риторический вопрос, — для чего люди выгоняют своих детей босыми и полуголыми на улицу поздней осенью? Чтобы потом спросить, — я передразнила его тон, — «Хеллиана, ты б-б-больна?»

И выставила ему на обозрение голые грязные ступни.

— К доктору Вилиусу! — крикнул папенька кучеру.

Неужели и правда решил позаботиться о моем здоровье?

***

— На что жалуетесь? — спросил сухонький благообразный докторишка в очках.

— На неадекватность родственников, — заявила я.