Секунды медленно капали, но в конце концов багровая пелена агонии немного спала — ровно настолько, чтобы я смогла набросать план действий. Мне нужно было как-то вести машину и при этом не виснуть всем телом на руле, но у этого долбаного болта было карбоновое древко, которое я никак не могла переломить своей обычной, хлипкой человеческой силой Энджел. А из-за этого зазубренного наконечника я ни за какие коврижки не могла вытащить его спереди. Обезумев от отчаяния, я заломила руку за спину только для того, чтобы обнаружить: из-за того, что бронежилет был мне жутко велик, болт просто не пробил заднюю стальную пластину. Вытащить его мешал сам жилет, но весомый плюс заключался в том, что передняя и задняя панели крепились друг к другу на обычных липучках. На это у меня ушло полминуты дикой агонии и холодного пота, но мне всё же удалось содрать куртку и заднюю пластину. Однако, даже когда мои пальцы наконец намертво вцепились в древко стрелы за спиной, у меня тупо не хватило рычага, чтобы выдернуть её наружу.

Прекрасно. Из огня да в полымя. Отличная работа, Энджел. Передняя панель жилета всё еще была намертво прибита ко мне, а из спины сейчас торчало несколько дюймов карбонового древка — и этот наконечник готов был намертво впиваться в сиденье при каждом моем движении. Это будет чертовски паршиво. Выпрямившись, я крепко сжала пальцы вокруг фиолетово-золотого оперения стрелы за спиной, стиснула челюсти и… рванула. Боль прошила грудную клетку, а зомби-голод скрутил внутренности в жестоком танце, но я не останавливалась до тех пор, пока не почувствовала, как лопасти коснулись кожи моей спины, а спереди из груди вылезло добрых шесть дюймов окровавленного древка.

Дыхание стало частым и поверхностным. Я позволила руке бессильно упасть, а затем сжала пальцы в кулак. До дома было добрых двадцать миль пути, а я тут едва могла видеть дорогу перед собой из-за боли и голода. Может, лучше рвануть к моему арендованному складу? Там у меня лежали запасы мозгов, хотя и не то чтобы очень много. Но склад находился еще дальше, а я уже понимала, что дотянуть хотя бы до дома — это задача на грани фола.

Доза могла бы помочь. Модификатор «V12». В конце концов, контроль над болью изначально был заложен в его формулу. Мой будильник-напоминалка должен был сработать только через два часа, но, с другой стороны, доктор Никас просто велел принимать его «дважды в день». Небольшое опережение графика погоды не сделает, к тому же у меня тут крайний, экстренный случай.

С привычной легкостью натренированного движения я ввела себе половину дозы, а затем закинула в рот капсулу от ломки. Едва заметный намек на прежнее блаженство прошелестел по венам, и лишь жалкая горстка блеклых искр на секунду вспыхнула на приборной панели. Голод утих совсем чуть-чуть, зато боль притупилась до терпимого онемения — это мой паразит наконец-то заковылял в бой. Сойдет. Теперь можно валить отсюда к едрене фене.

Вести машину, сидя абсолютно прямо и не касаясь спинки сиденья, оказалось куда более неудобно, чем я рассчитывала, но откинуться назад не могло быть и речи. Я мертвой хваткой вцепилась в руль и ехала максимально аккуратно и законопослушно, поскольку у меня мало того что не было ни единого внятного объяснения, какого хрена у меня из-под правой сиськи торчит арбалетный болт, так я еще и подозревала, что моя репутация в полиции сильно пострадает, если мне придется сожрать того несчастного патрульного, который решит меня остановить.

Я преодолела три мили обратно по Хикори-Хорн-Роуд, затем проехала еще две по узкому, неосвещенному сельскому шоссе, прежде чем мне попалась первая встречная машина. Я инстинктивно сжалась, когда фары приблизились, хотя и понимала, что шансы на то, что кто-то успеет разглядеть стрелу в салоне на ходу, равны нулю. И всё же бережёного бог бережёт…

Мимо пронесся церковный фургон, и шлейф запаха теплых живых мозгов закружился в его кильватере. Всего один короткий вдох — но этого хватило, чтобы раздуть мой зомби-голод до небес. Он буквально выжигал мне нервные окончания, разгораясь всё сильнее с каждой новой проезжающей мимо машиной, пока я упорно пялилась прямо перед собой и считала мили. Осталось десять миль. До сих пор мне как-то удавалось держаться, я миновала уже с полдюжины машин и ни разу не бросилась в погоню, чтобы вскрыть чью-то тачку, точно банку с тунцом. Я смогу продержаться еще совсем немного. Слава богу, ночь выдалась прохладной, так что большинство водителей ехали с наглухо закрытыми окнами.

Словно в насмешку над моей благодарностью, мимо с грохотом протарахтел пикап с распахнутыми настежь окнами. Густой, пьянящий букет аромата свежего деревенского мозга ласково коснулся моих ноздрей, исторгнув из моего горла уродливый, сиплый хрип утробного рычания. Я оскалила зубы на этот кусок ржавого дерьма в зеркале заднего вида. Один быстрый разворот через двойную сплошную — и я смогу догнать водителя, получить те самые мозги, в которых так отчаянно нуждаюсь.

Соберись, Энджел! До безумия, до потери пульса хочется жрать. И звонить в лабораторию Клана на данном этапе тоже не имело никакого смысла. Они находились на противоположном конце округа. Ближайшим убежищем был мой собственный дом, и именно туда мне нужно было попасть. Там меня ждали мозги, моя аварийная заначка и…