Самые разные запахи окутали меня, когда я перелезла через подоконник и спрыгнула с деки стиральной машины. Эпоксидка и краска. Мускус и кровь. Я спустилась на пол и повела лучом своего мини-фонарика по сторонам. Я никогда раньше не бывала в таксидермической студии, поэтому на пару секунд просто застыла, глазея по сторонам. Было очевидно, что Кой относится к своей работе со всей серьезностью. Пространство было организовано идеально: шкафы и полки занимали всю стену, а печатные ярлыки упорядочивали всё — от стеклянных глаз до клея. Я ухмыльнулась, заметив полку с защитными перчатками, фартуками и фильтрующими масками. У меня в морге была точно такая же полка. Большой морозильный ларь занимал стену у двери. Два широких деревянных стола заполняли центр гаража, а между ними торчал шест, на котором держались три незаконченные оленьи головы. Несколько готовых работ красовались на дальней стене — белки, утки и даже голова дикого кабана. Голые полиуретановые манекены животных свисали с вешалки под самым потолком.

— А здесь круто, — выдохнула я, а затем заставила свой зад шевелиться.

Как и в случае с домом, идеальный порядок в гараже Коя позволял в два счета вычислять вещи, которым здесь было не место. Я прочесала полки, контейнеры для хранения, шкафы и каждый потайной уголок. Никакого оружия. Никакой крови. Ничего подозрительного.

Но моё сердце мгновенно ушло в пятки, стоило мне заметить черный мусорный пакет внутри стиральной машины.

Спокойно, — скомандовала я себе, вытаскивая пакет наружу. — Может, это просто грязное белье Коя. Он мог торопиться и швырнуть мешок в машинку с планами постирать всё позже.

Я развязала узел и с ужасом уставилась на окровавленную рубашку, лежащую на самом верху. Одежда и правда была грязной, тут не поспоришь. Беглый осмотр подсказал мне, что в пакете находятся те самые вещи, в которых Кой и Джадд щеголяли в пятницу. Рубашки и брюки были сплошь заляпаны кровью, а шмотки Коя вдобавок были измазаны въевшейся грязью, словно он решил лично поваляться в жиже.

Сукин сын. Кою хватило ума не стирать вещи в этой машинке, чтобы не оставлять внутри следов крови. Но не хватило ума вообще не ввязываться во всю эту историю. Парни потащились сегодня на Зомби-Фест только для того, чтобы не вызывать подозрений. Придерживаться привычной рутины и всё такое. Именно это Рэнди втирал Джадду по телефону утром. Скорее всего, они планировали утопить всё к чертям в болоте при первой же возможности.

Я силой подавила глупый и идиотский порыв забрать пакет с собой. С моим везением меня обязательно остановят за разбитую фару или какую-нибудь еще глупость, и тогда мне придется объяснять копам, какого хрена у меня в машине лежит мешок с окровавленной одеждой.

Сомнения заворочались в желудке, пока я заталкивала пакет обратно в стиралку и закрывала крышку. Что, если я ошибаюсь, и Кой с Джаддом — никакие не убийцы? Да, улики сходятся, но вдруг я слишком сильно зациклилась на парнях? Насколько я знала, кровь вполне могла принадлежать какому-нибудь животному, над которым работал Кой. У меня ведь не завалялся в заднем кармане экспресс-тест ДНК. Я просто не хотела, чтобы это были они. Даже при том, что я едва терпела Джадда, мне совсем не хотелось, чтобы он оказался убийцей.

Надо закончить обыск. Сейчас не время малодушничать. Если я найду здесь орудие убийства, то буду знать наверняка, чья это кровь. Морозильный ларь оставался единственным местом, которое я еще не проверила. Но стоило мне откинуть тяжелую крышку, как безошибочно узнаваемый запах человеческих мозгов вырвался наружу вместе с волной ледяного воздуха.

Дыхание перехватило, я не могла соображать под сокрушительным наплывом нахлынувшей лавины из грусти, злости и бессилия. Была только одна причина, по которой в морозилке могло пахнуть мозгами. А в следующее мгновение у меня изо рта потекла слюна — в точности как у собаки того парня Павлова, когда она слышала звоночек.

Взбешённая и дико голодная, я раскидала в стороны замороженные, упакованные в пластик шкуры трех оленей, белки и енота. Там, на самом дне ларя, покоился мусорный пакет, внутри которого лежал объект размером с баскетбольный мяч.

Плотно сжав челюсти, я извлекла пакет наружу и водрузила его на стол, мысленно молясь о том, чтобы я ошибалась и всё это оказалось лишь одной гигантской, чудовищной ошибкой. Я раскрыла пакет, тщетно пытаясь игнорировать бьющий в нос запах мозгов, который красноречивее любых слов заявлял мне страшную правду.

Хотя через мои руки прошли уже сотни трупов, сильная дрожь пробрала меня, когда я принялась отдирать примёрзшие куски газеты от лица Грейсона Сигера. Его глаза были широко распахнуты — подёрнутые мутной дымкой, застывшие в немом шоке. Спекшаяся кровь и замерзшая грязь коркой покрывали его волосы, а серое вещество медленно сочилось из места, где череп был вдавлен внутрь на пару дюймов чуть выше левого уха. Бейсбольная бита. Один точный удар — и свет потух, вот так запросто. А ведь еще вчера вечером на премьере он был таким живым, весёлым и дружелюбным. И вот теперь то, что от него осталось, лежит передо мной…

— Твою же массу, — пробормотала я, вытирая глаза рукавом. — Проклятье, ну какие же вы глупые кретины.