— Мне жаль, что я не разглядел этого раньше.

Если бы он накричал на меня или разозлился, с этим было бы куда проще совладать, чем с его тихим терпением. Всё, с меня хватит, — яростно подумала я. С этим враньем покончено прямо сейчас. Я скорее соглашусь выпустить себе кишки, чем снова увижу, как его сострадание сменяется разочарованием.

— Я пыталась завязать, но ломало так сильно, — кое-как прохрипела я. — Я позвонила сегодня утром, чтобы попросить о помощи, но Жак велел мне вколоть еще одну чертову дозу.

— Потому что резкая остановка убьет тебя. Твой паразит тоже попал в зависимость.

Я уставилась на него, онемев от шока:

— Но мне необходимо бросить! У меня начались галлюцинации, я соображаю как идиотка и жру столько мозгов, что хватило бы на пятерых зомби! Я же всё к чертям угроблю, если не…

— Энджел, — резко прервал меня доктор Никас. — Я знаю. Я разработаю формулу, не вызывающую привыкания, и мы постепенно снимем тебя с «V12». Потребуются время и эксперименты, чтобы всё рассчитать правильно, но пока ты сама полна решимости — мы со всем справимся.

Я шумно выдохнула:

— Все уже в курсе?

Когда он покачал головой, тонна давления свалилась с моих плеч:

— Никто не знает, кроме Пирса, Жака и меня, — ответил он. — Ни Рэг, ни Брайан, ни Филип. И всё так и останется, пока ты работаешь со мной честно.

— Я буду. — Сглотнув, я яростно закивала: — Обещаю.

— Это жизненно важно, Энджел. Ради твоего же блага. Пирс учуял это от тебя вчера и тут же предупредил меня. — Доктор Никас выдержал паузу. — Он хотел отправить тебя на принудительную изоляцию и реабилитацию прямо в лаборатории.

Изоляция. Запереть в медицинском крыле лаборатории под замок, пока полностью не очищусь. Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла заговорить сквозь сковавший меня панический ужас:

— И вы его отговорили?

Он сжал мою руку, и я поняла, что этот человек готов доверять мне до самого края земли. Понятия не имею, как мне удалось заслужить такую веру — особенно после этой идиотской выходки, — но это утроило мою решимость никогда больше не подводить ни его, ни себя.

— Изоляция была бы самым простым и безопасным вариантом для окружающих, — произнес доктор Никас. — Но наш мир — мир зомби — сейчас находится в точке кризиса. Ситуация накаляется, и угроза разоблачения реальна как никогда. Простота и безопасность теперь — непозволительная роскошь. Пирсу нужно, чтобы ты работала в поле как оперативник. Ты нужна мне. — Он глубоко вздохнул. — К тому же твой длительный отпуск на основной работе вызвал бы куда больше проблем, чем решил, даже если бы мы придумали подходящее оправдание. — Его глаза, серьезные и непоколебимые, встретились с моими. — Но учти: я лично запру тебя в то же мгновение, если ты сойдешь с дистанции.

Решимость напрочь вытеснила страх:

— Я сделаю всё, что потребуется.

Больше никаких косяков, слишком многое стояло на кону. Услышать о кризисе разоблачения напрямую от доктора Никаса — это делало угрозу в тысячу раз реальнее.

— У твоей зависимости есть и обратная, светлая сторона, — добавил он, и к нему вернулась улыбка. — Загадка с твоей дислексией дала мне новое понимание того, как паразит взаимодействует с фармацевтикой. Это продвинуло меня еще на полшага ближе к созданию псевдомозга.

— Это потрясающе! — я выдавила натянутый смешок. — Но, думаю, мне всё же лучше не делать «принятие катастрофически неверных решений» моим постоянным методом помощи науке.

Доктор Никас тихо рассмеялся:

— Многие великие открытия совершались по чистой случайности, — сказал он, но затем его веселье угасло. — Обратная же сторона медали заключается в том, что у тебя склонность к зависимостям и тебе необходима психологическая помощь. Это не обсуждается.

Я быстро кивнула:

— Я согласна.

— И я бы хотел, чтобы ты поговорила с Жаком, — продолжил он. — Если предпочтешь специалиста со стороны, я всё устрою.

Жак? Он был самым последним человеком, которого я ожидала услышать в качестве рекомендации от доктора Никаса.

— Он ведь сказал мне, что убил людей, которые были ему дороже всего.

— Я обратил его в последние дни Франко-прусской войны, — с грустным и серьезным видом произнес доктор Никас. — Меньше чем через полгода он потерял контроль и сожрал свою жену и сына. — Он выдохнул. — Паразит не позволял ему покончить с собой, хотя его человеческая зависимость от лауданума позже и привела его в опиумные притоны Парижа в надежде умереть. Всё, чего он добился — это покалечил своего паразита, а его последующее поведение и гниение на публике спровоцировали исход Клана. Ему есть чем с тобой поделиться. Как и мне.