— Зато он сделал всё, чтобы намертво приковать тебя к своему собственному видению того, какой должна быть твоя жизнь. — Я яростно запустила руку в волосы, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости к Нику. Медведь был мускулистым громилой, на целую голову выше сына. Не говоря уже о том, что он обладал бешеной харизмой и умел запугать до чертиков. Я ни капли не сомневалась, что Ник рос, вечно балансируя на грани дикого страха и уважения перед ним. — Слушай, я всё понимаю, — смягчила я тон. — Он твой отец. И сейчас он рвёт и мечет просто потому, что ты — о боже, какой кошмар — посмел проявить хоть каплю собственной свободной воли.

— Да ты понятия не имеешь, через что…

— Ник. Клянусь богом, я сама там была — в шкуре жертвы, которую мешали с грязью и избивали. — Я выпрямилась и постаралась говорить как можно мягче и спокойнее. — Я знаю, что порой куда проще тупо засунуть язык в задницу и терпеть. Когда тебя усердно и долго втаптывают в грязь, последнее, чего тебе хочется — это давать сдачи и делать только хуже.

Он резко вскочил на ноги и отвернулся к стене, с такой силой отпихнув стул, что тот с грохотом отлетел в сторону.

Я подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо, чувствуя, как его тело буквально вибрирует от запредельного напряжения.

— Но проблема в том, что когда ты молчишь — ты умираешь по капле, — тихо произнесла я, пытаясь достучаться до самой глубины его души. — Твои собственные надежды и мечты будут ускользать от тебя всё дальше и дальше, пока в один прекрасный день ты не очнешься и не поймешь, что у тебя так и не появилось шанса прожить ту жизнь, которую хотел именно ты.

— Энджел… — Его голос задрожал так, словно все копившиеся годами эмоции были готовы хлынуть наружу безудержимым потоком. — Я просто не знаю, что мне делать.

— Да, знаешь. Но от одной мысли об этом тебе до смерти страшно. — Я мягко сжала его плечо. — Ты хочешь прожить свою собственную жизнь? Или умереть, раздавленным под тяжестью чужой мечты? Ты сам этим управляешь, нравится тебе это или нет.

Несколько секунд он стоял совершенно неподвижно под моей рукой, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Я хочу остаться здесь. — Он выдавил кривую улыбку. — Кто-то же должен держать твою задницу в узде.

— И то правда! — ухмыльнулась я и ткнула его пальцем в грудину. — Так что не смей позволять своему папаше помыкать тобой. — Я ткнула его еще раз. — Ты не обязан терпеть это дерьмо. — Я покачала пальцем, готовясь к третьему тычку.

Едва заметное веселье промелькнуло в его глазах, когда он перехватил мою руку.

— Да, я не обязан потакать задирам. — Он тяжело вздохнул, но выглядел так, будто с его плеч свалился миллиард фунтов груза. — Какая же я трусливая курица. Я даже не смог сказать ему, чтобы он забрал свое дурацкое транквилизаторное ружье и засунул его себе глубоко в задницу.

Облегчение нахлынуло на меня. Транквилизаторное ружье. От его отца.

— Во-первых, ты не трусливая курица. Противостоять родителю — это самое сложное, что вообще бывает в жизни. Во-вторых, с какого перепугу он подсунул тебе ружье с транквилизаторами? Против медведей? Пум? Взбесившихся нутрий?

Ник закатил глаза:

— Не спрашивай. Сама пожалеешь.

— Ой, да ладно тебе. Колись. — Я шутливо пригрозила ему пальцем.

Он фыркнул и покачалголовой:

— Ладно. Сама напросилась. Мой папа всучил мне его, чтобы я мог защищаться от… зомби.

— Зомби? — этот вопрос вырвался у меня писклявым звуком.

— Клянусь богом. Я же говорил, что ты пожалеешь. — Улыбка тронула его губы. — Полный маразм. Но, чисто ради абсурда: с чего кто-то вообще решил, что транквилизатор подействует на зомби быстрее, чем обычный пистолет? Или бейсбольная бита?

— Снотворное для зомби. — Я умудрилась выдавить смешок, надеясь, что он не прозвучал слишком натужно. — Оу, ман. Ну и шиза. И откуда он только выкопал такую дикую идею?

Ник всплеснул руками:

— Должно быть, за выходные он пообщался с какими-то знатно поехавшими кукухой людьми. Раньше он никогда не велся на всю эту паранормальную чушь.

Поехавшие они или нет, но кто подкинул Медведю мысль о транквилизаторе? Обычные усыпляющие препараты ни хрена не сделали бы зомби, если только это не доза, способная свалить десяток слонов. Но у «Сабертона» была особая формула, которая отключала зомби за считанные секунды. Мог ли это быть кто-то из охраны Эндрю? Или Данте Розарио? В пятницу в оружейной лавке они с Медведем общались как лучшие кореша. Мне кровь из носу нужно найти способ проверить дротики в ружье Ника. Если они армейского зомби-класса, то вся эта история принимает очень скверный оборот.

— Ну, если нападет Снежный человек, ты во всеоружии, — бросила я, а затем поморщилась, заметив время на часах. — Черт. Я же собиралась на Зомби-Фест, и мне пора рвать когти, пока парад всё окончательно не заблокировал.

Ник ухмыльнулся:

— Кстати, классный грим. Как тебе удалось сделать тон кожи таким глад…

— Мне правда пора бежать! Поболтаем позже. Обещаешь, что звякнешь мне, если что-то понадобится?