— Знаю, это прозвучит довольно банально, но… спасибо. За то, что сохранил мой секрет.

Аллен не то чтобы улыбнулся, но напряжение с его лица заметно спало.

— Когда я всё понял, то начал приглядывать за тобой. Но ты приходишь на работу вовремя, со своими обязанностями справляешься хорошо и, насколько я знаю, ничего крупно не запорола. — Он пожал плечами. — Пока ты никому не вредила, у меня не было никакой нужды лезть в твою жизнь.

Я вытаращилась на него:

— А я-то думала, ты меня ненавидишь.

— Ну, первые пару месяцев любви между нами точно не наблюдалось, тут спору нет, — отозвался он и состряпал недовольную мину. — Но ты просто понятия не имеешь, сколько раз я обжигался на никчёмных лодырях, которые пролезали на должность помощника патологоанатома чисто благодаря влиятельной родне.

Я поморщилась. Ведь когда я только начинала, я была как раз одной из таких никчёмных неудачниц.

— Но почему ты тогда постоянно кромсаешь моё расписание как бог на душу положит и обращаешься со мной как с куском дерьма?

В ответ он неожиданно выдал короткий лающий смешок:

— Да я со всеми обращаюсь как с куском дерьма. Это и делает меня таким лапочкой. Что касается твоего расписания — ты же сама никогда не жаловалась. Я был только рад, что у меня есть сотрудник, готовый подстроиться под любые смены.

А ведь если подумать, он действительно никогда не вставлял мне палки в колёса, когда нужно было подогнать график под мои лекции в колледже. Получается, я всё это время дулась на него и строила из себя оскорбленную невинность просто потому, что Аллен не расплывался передо мной в любезностях.

— И что теперь?

Аллен посерьёзнел и твердо встретил мой взгляд:

— Больше не смей выгребать вообще все мозги дочиста. Оставляй хоть немного в каждом третьем-четвертом мешке. И завязывай со своей халатностью. Не устраивай свой «мозговой шопинг», когда в морге есть посторонние. Мои возможности прикрывать твою задницу не безграничны. Если влипнешь в неприятности — скажи мне, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы замять это без привлечения лишнего внимания. И, во имя господа бога, никаких больше свиных мозгов. Любой, у кого есть хоть капля зрения, с первого взгляда поймет, что они не человеческие.

Я смиренно закивала:

— Это значит, что меня не увольняют?

— Пока что нет. — Он одарил меня предупреждающим взглядом. — Но я выставлю тебя за дверь в то же мгновение, если ты сделаешь хоть что-то, что поставит под удар твоих коллег или наше ведомство.

Дикая волна облегчения захлестнула меня.

— Я поняла. — Я поднялась на ноги. — Спасибо, Аллен. Ну… за то, что поступил по-человечески.

— Не обольщайся, — отрезал он.

Глава 27

— И они используют это для лечения ран у зомби в Центральноафриканской Республике?

Я ухмыльнулась, услышав неподдельный восторг и трепет в голосе доктора Никаса. Аллен уже ушел смотреть парад вместе с женой, а я сидела на мобильном в кабинете помощников патологоанатома, развалившись на стуле и закинув ноги на стол. Я уже ввела его в курс дела насчет Аллена и специального агента Абердин, а самые лучшие новости — рецепт мази гулей-гри — приберегла на сладкое.

— Судя по всему, да, — ответила я. — Аллен вспомнил только эти ингредиенты, так что вполне возможно, что какой-то секретный компонент упущен.

— Мы не узнаем этого, пока я не проведу эксперименты, — отозвался он. — Но даже в таком виде эта информация открывает те направления, которые я раньше не исследовал.

— Вот именно. И это навело меня на одну мысль. Аллен ведь рассказал Кэнгу об этой штуке. А мы тут всё это время ломали голову, пытаясь понять, что за хрень была в организме Кэнга, из-за чего его тело начало регенерировать, пока остальные оставались в стазисе. — Я глубоко вздохнула. — А что, если Кэнг пару лет плотно экспериментировал с этими ингредиентами? Может, это изменило его клетки или самого паразита, и именно поэтому он получил такой мощный толчок к восстановлению? Будто его замариновали в зомби-стероидах.

Доктор Никас рассмеялся:

— Маринованный зомби. Энджел, ты не просто луч света в нашем порой мрачном мире, ты вполне можешь оказаться права.

Взяв с меня обещание держать его в курсе, он повесил трубку. У меня было стойкое ощущение, что он прямо сейчас уже вовсю расписывает маркерную доску формулами и заметками.

Всё еще ухмыляясь, я легкой походкой вышла из морга и направилась к машине. У меня по-прежнему оставалась куча времени, чтобы успеть на Фестиваль. Я уже содрала отслоившуюся кожу с гнилого участка на лице и заклеила его куском марли, предварительно измазав её черным карандашом для глаз, чтобы это выглядело как часть моего «костюма». Для верности я налепила такие же испачканные марлевые повязки на ключицу и предплечье, чтобы завершить образ.