Когда она проводит пальцем по швам пореза, края моей кожи становятся шероховатыми, больше похожими на ткань. Она смотрит, на ее лице отражается трепет.

— Могу ли я… прикоснуться к тебе, исследовать дальше? — спрашивает она, неожиданно застенчивая, но заинтересованная. — Я была тренером дома — помогала людям с их телами.

— Вперед, продолжай.

Делайла проводит руками по моей руке, плечам, спине и даже груди, проверяя и исследуя мое тело. Тепло распространяется по мне, следуя за кончиками ее пальцев, прежде чем влиться в мой член. Он напрягается, возвращаясь к своей постоянной мучительной боли.

— Ты чувствуешь боль? — спрашивает она.

— Я не уверен. Есть приятные ощущения и… некомфортные. Я бы смирился с тем, что вообще ничего не чувствую.

Моя челюсть сжимается, пытаясь сдержать эрекцию.

— Ты истекаешь кровью?

— Нет.

Она кружит вокруг меня.

— И ты не ешь.

— Кроме клубники.

Уголок ее губ дернулся.

— Ты кажешься человеком. Ты теплый… — ее голос становится тише, — как это возможно?

— Тепло началось в июне. Это произошло после ветряной мельницы. Когда я решил начать наблюдать за тобой поближе.

Морщина на ее бровях возвращается.

— Тогда я не была параноиком. Ты следил за мной?

— Все время. Каждое мгновение каждого дня я наблюдаю за тобой. Когда я вынужден отлучаться, во мне растет голод, пока ты снова не оказываешься в поле моего зрения. Это мучительно — быть вдали от тебя.

Ее губы приоткрываются, и руки ускользают от моего тела. Она отводит взгляд, как будто смущена или что-то обдумывает. Понятия не имею, что именно, мне хотелось бы залезть к ней в голову и прочитать ее мысли.

Затем внезапно она наклоняется и прижимает ухо к моей груди.

Мои руки разжимаются, сбитые с толку ее действиями, и я расслабляюсь, чтобы обнять ее. Хочет ли она, чтобы я обнял ее? Чтобы согреть ее?

Прежде чем я успеваю притянуть ее к себе, она отстраняется.

— Нет сердцебиения.

— Нет сердца.

На лице ее отразилось удивление и печаль.

— Я не верю в это. Тебе нужно сердце.

— Нет, не нужно. Позволь мне показать тебе.

Хватая косу, я направляю ее кончик к груди.

— Не пугайся.

Наклонив лезвие ближе, я вонзаю его в грудь, разрывая ткань, превратившуюся в кожу. Я удерживаю ее взгляд, уверяя ее, что не собираюсь внезапно распутываться, и вталкиваю в себя пальцы, пока весь мой кулак не окажется внутри. Вытащив его, показываю ей пригоршню своей начинки.

Я беру ее ладонь и прижимаюсь к ней своими внутренностями.

— Я не человек. Я совсем не похож на тебя. То, что ты видишь перед собой, эти человеческие черты, это не то, чем я являюсь на самом деле. Я — Холлоустолк.

Глава 26

Все дело в начинке

Холлоустолк

Лицо Делайлы бледнеет. Текут секунды, пока я жду ее ответа. Наконец, она смотрит на свою руку.

Широко раскрыв глаза, она наклоняется, чтобы рассмотреть начинку и разобраться в ней.

Она делает паузу, затем возвращает мне комок. Ее молчание расстраивает меня, поскольку она смотрит, пока я прижимаю его обратно к себе. Не знаю, что буду делать, если она меня сейчас прогонит или, того хуже, уйдет и не вернется. Мысль о том, чтобы потерять ее…

— Джек… — шепчет она. — Я верю тебе.

— Ты останешься?

— Остаться?

— Останешься? На ферме?

Делайла оглядывается вокруг, как будто внезапно вспоминая, где она находится.

— Я не знаю. У меня есть вопросы.

— Задавай, — требую я, беря косу и увеличивая расстояние между нами, раздраженный тем, что она не знает точного ответа.

Она смотрит на меня настороженно, ее карие глаза задумчивы.

— Ты напугал меня той ночью, когда я увидела тебя за окном. Я была напугана. Ты… Боже мой, ты сломал мой кондиционер, не так ли?

— Ты выбросила меня в мусорку.

У меня тикает челюсть.

— Но я отправила тебя в мусорный контейнер в нескольких милях отсюда. Как ты узнал, куда идти?

— Магия Уинифред вернула меня обратно.

Ее брови хмурятся при упоминании Уинифред.

— Почему бы не прийти ко мне в образе Джека раньше? Зачем ждать?

— Пока ты не смогла засеять землю, у меня не было причин изменяться, делать больше, чем просто наблюдать, и становиться тем, кем я являюсь сейчас. У меня не было причин пытаться, и я так и не сделал этого.

Сжав косу, расстроенный своим упущением, я отворачиваюсь и иду в сторону поля.

— Куда ты идешь? — кричит она, когда я несусь по двору.

— Собрать вещи.

Я слышу, как она бросается в погоню.

— Почему? Почему я?

Мои руки снова сжимаются и разжимаются, пытаясь не повернуться к ней и показать ей, почему.

— Тебе нужна была помощь.

— Ох… Ну, ты проделал хорошую работу, заставив меня думать, что ты человек…

— Ты ничего не знала об этом месте и не имела причин чего-либо ожидать.

— Думаю, это объясняет некоторые странные вещи, которые ты говорил.