Выйдя на платформу, я хватаю рубашку и натягиваю ее, чтобы глаза Делайлы не блуждали по разрезам на моей груди. Я хочу, чтобы она видела во мне человека, а не то чудовище, которым я являюсь.

Я поворачиваюсь к ней.

— Раньше я мог видеть почти все на этой земле, инстинктивно понимая, что происходит. Я всегда знал, крадутся ли воры возле кукурузы, и куда бы ни нацелились вороны, я мог быть там, как тень, и отпугнуть их.

Она смотрит вниз и протягивает мне что-то. Мое ожерелье спрятано у нее в ладони.

— Тебе следует вернуть это.

Мои ноздри раздуваются.

— Оставь это.

Она колеблется, но затем медленно убирает руку. Она обнимает себя и идет к дому.

— Мне нужен кофе. Можем ли мы поговорить после?

Внимательно наблюдая за ней, я киваю.

Пытаясь понять ее реакцию, я следую за ней в дом, закрывая за собой входную дверь, испытывая облегчение от того, что она позволяет мне войти. Избегая моего взгляда, Делайла направляется мимо обеденного стола, где творение прошлой ночи осталось практически нетронутым.

Я прислоняюсь к стойке и жду, пока она готовит напиток.

Кофемашина подает звуковой сигнал, и грудь Делайлы расширяется от длинного дыхания.

— Я не хочу, чтобы ты говорил правду. Жить легче, когда всему есть оправдание, но после того, что ты мне показал… Я не знаю, то ли я оцепенела, то ли просто смирилась, — произносит она, потирая лоб. — Что такое Король Ворон?

Я скрещиваю руки и смотрю в окно в поисках его эмиссара.

— Он бог врановых — ворон, воронов и сойек. Он самый старший из них и их король.

— Ясно. Хорошо. Так он… птица?

Я колеблюсь.

— Он принимает разные формы, но да, он птица.

— Так что же произойдет, если пакт провалится? Меня снова клюнут? Отшлепают?

Я хмурюсь, глядя на ее зад и сгибая руки.

— Это уже случилось однажды с Камингсами. Они продали весь урожай, чтобы погасить свои долги.

— Они исчезли, да? На Хэллоуин?

— Когда пришла пора уплаты дани, а у них ее не было, Король Ворон забрал их и превратил в ворон.

Ее лицо бледнеет.

— Что произошло дальше?

— Их дочь Мэри вела переговоры с Королем Ворон о продолжении пакта.

— Договорились?

— Она предложила весь свой первый урожай, чтобы договор продолжался, гарантируя, что следующей зимой она сама будет голодна, и Король Ворон согласился.

Когда Делпйла смотрит в окно, я следую за ее взглядом. Снаружи за нами наблюдает эмиссар, окруженный растущей стаей птиц. Они каркают, приветствуя утро, пока испаряются последние остатки тумана.

— Что это за птица? Та, кого я называю Красноглазым, — спрашивает она через мгновение.

— Он эмиссар. Он возглавляет стаю.

— Я ему не очень нравлюсь.

— Он обеспокоен тем, что этой зимой стая будет голодать.

— Понятно.

Делайла снова замолкает, наблюдая за воронами, и когда она, наконец, поворачивается ко мне лицом, ее взгляд останавливается на моем лице, а затем падает на мою руку.

— Тебе для этого нужны швы или что-то в этом роде?

Я отодвигаюсь от стойки и показываю ей руку, когда она приближается ко мне.

— Все будет хорошо. Я могу зашить свои разрезы.

Она ставит кружку с кофе.

— Ты сделал это, чтобы доказать свою точку зрения. Ты сделал это для меня. Давай помогу.

Она хватает стул со стола и разворачивает его ко мне.

— Садись.

Делайла уходит, и я смотрю на стул, указанный ею. Желая ее прикосновений, решив, что она не сможет усугубить мои разрезы, я сижу и жду.

— Это подойдет?

Она идет в столовую с иголкой и пряжей.

— Я взяла их из припасов в сарае.

Это то же самое, что я использовал для своего члена. Я резко киваю ей.

Делайла становится на колени на пол, берет меня за руку, разжимает пальцы и сжимает ткань.

— Я заштопую здесь? — спрашивает она. — И, кстати, я не знаю, как ты собирался шить своими руками без моей помощи.

При виде того, как она стоит передо мной на коленях, у меня скрипят зубы.

— Я бы смог.

Она молча зашивает меня, оставляя после себя тонкий шрам, который вскоре исчезнет. Завязав веревку, Делайла проводит большими пальцами по складке.

Она откашливается и смотрит на меня.

— Зашить твою грудь?

Я не хочу, чтобы она останавливалась, поэтому в ответ снимаю рубашку.

Она стоит, вынужденная шаркать между моими раздвинутыми ногами, чтобы подобраться достаточно близко. Ее щеки становятся ярко-красными, когда она зашивает меня. Закончив, она завязывает нить и уходит. Наложенные швы покрывают мое несуществующее сердце более толстым шрамом, который заживет позже.

— Спасибо.

— Это меньшее, что я могу сделать.

Я наклоняюсь вперед.

— Итак, что теперь будет?

Ее взгляд скользит по мне.

— Я не знаю.

Она направляется к стойке и берет свой кофе.

Я надеваю рубашку и следую за ней.

Она разворачивается и поднимает руку, как будто пытается отогнать меня.