— Насчет приложения для знакомств. — Я снова сглатываю, потому что его ледяной взгляд сейчас способен заморозить целый континент. Мою жалкую уверенность он уже точно заморозил. — Я… подруга свайпнула вверх, и мне очень жаль, если это поставило вас в неловкое положение. Я бы отменила, если бы знала как. Простите. Еще раз. — Я несу чушь. Я знаю, что несу чушь. О боже, все плохо. — Мы просто дурачились. Я ничего не имела в виду. Это было не… ну, не что-то серьезное. В общем. Простите.

Проходит секунда.

Пять.

Десять.

И наконец, наконец, доктор Симмонс моргает.

У него покраснели щеки?

— Все в порядке, — говорит он, и этими двумя словами рушит мой мир.

Все в порядке.

Значит, он видел уведомление. Значит, он пользуется приложением.

Приложением для знакомств.

А значит, он должен быть одинок, да? Если только он не подонок. Но я не считаю его таким.

И почему я вообще думаю о его личной жизни, когда должна срочно придумывать новую личность и бежать из страны?

— Мне правда очень жаль, — настаиваю я.

На этом этапе я уже не знаю, что еще сказать. Возможно, не стоило вообще поднимать эту тему.

Доктор Симмонс опускается в свое кресло на колесиках, что-то печатает на компьютере и не спешит с ответом.

— Все в порядке.

— Моя… моя подруга свайпнула вас, — снова уточняю я. Почему-то мне кажется крайне важным, чтобы он это знал. — Мы просто баловались. Я вообще не хотела регистрироваться и все такое.

И теперь это звучит как жалкая отговорка. Я никогда не выигрываю, да? Ненавижу все.

— Тогда зачем ты это сделала? — неожиданно спрашивает он.

Я пожимаю плечами, хотя он на меня не смотрит. Сжимая костыли, я подхожу к его небольшому столу и отвечаю:

— Подруга сказала, что мне не помешает немного веселья. — Произносить это вслух вдруг кажется грустным. — Я просто не знала, что для нее это и есть веселье. Это вообще не было… весело. В смысле.

Он что-то бурчит себе под нос — это был хмык? — и больше ничего не добавляет. Ладно.

Пока он окончательно меня не отпустил, мой взгляд цепляется за небольшую стопку книг на его столе. У большинства скучные названия со словами вроде «физиология» и «фибромиалгия». Уверена, для специалистов это захватывающе, но меня не привлекает.

Зато раскраска с мандалами — еще как. (*Мандала — это симметричный узор или диаграмма, символизирующая Вселенную, используемая в буддийских и индуистских медитациях для духовного развития и концентрации)

— Я не знала, что вам нравятся мандалы, — выпаливаю я в отчаянной попытке сменить тему.

Не срабатывает.

— А с чего бы тебе это знать? Я не указывал это в анкете.

Что. Черт. Возьми.

— Расслабься. — Он внимательно смотрит на меня поверх очков. — Я просто прикалываюсь.

Он? Прикалывается?

Я прочищаю горло, не зная, что сказать дальше. К счастью, он решает за меня:

— Увидимся завтра. Лодыжка восстанавливается как положено, так что продолжай отдыхать.

Это укол или нет? В конце концов, он знает, что я не особо берегу лодыжку. Он видел меня в пабе Моники — о чем мы оба почему-то предпочитаем молчать. Меня это устраивает. Унижения мне хватит лет на десять вперед.

Но я все равно спрашиваю:

— Вы уверены, что все правда в порядке? Мне очень жаль, если я перешла какие-то границы.

Его низкий голос звучит серьезно и устало:

— Мисс Стивенс, все в порядке. Хватит извиняться.

Я сглатываю.

— Хорошо. Тогда… до завтра. — Я слабо улыбаюсь и разворачиваюсь к выходу.

Мне почти кажется, что разум играет со мной злую шутку, потому что я готова поклясться: его обжигающий взгляд я чувствую спиной до самого выхода.

Глава 8

Джеймс

Черт.

Как я вообще вляпался в этот бардак?

На протяжении всех приемов в понедельник я не могу выбросить это из головы. Мысль въелась в самые глубокие закоулки мозга, затаилась и ждет удобного момента, чтобы снова напомнить о себе.

Виноват здесь только один человек. И это я.

Мне обязательно нужно было все снова испортить.

Я поверил ей, когда она сказала, что ничего не делала в приложении. Что-то в ее голосе — обычно твердом и уверенном, а тогда неожиданно тихом — подсказало, что она говорит правду. Но объяснения и извинения, которых она мне вообще не должна была приносить, не избавили от этого липкого, неприятного чувства.

Они не отменяют того факта, что несколько ночей назад мои нервы были на грани взрыва, когда на телефоне всплыло то уведомление.

И вот это уже, само по себе, чертовски большая проблема.

Мысль о том, что всего этого можно было избежать, если бы я не был таким беспечным, бесит до скрежета зубов. Грэм, мой самый близкий друг, месяц назад заставил меня зарегистрироваться на сайте знакомств, заявив, и я цитирую, что я «одинокий и вечно злой мудак» и мне нужно «вылечить это дерьмо хорошим трахом». Возможно, он был прав, но сейчас это неважно.