— Ты не оставила мне выбора. Ты превратила меня в свою грёбаную куклу на верёвочках, сыграв со мной по тем же шулерским правилам, по которым играет твой папаша. — Я шагаю на неё, испепеляя бешеным взглядом.

— Хватит сравнивать меня с отцом! — Она неожиданно толкает меня в грудь с такой силой, что я отлетаю на пару шагов назад. — Я не такая, как он! Да, у меня мутировавшая рука, но я не монстр! Я пытаюсь остановить его!

— Остановить? — Мой голос срывается в ядовитый, издевательский хохот. — И какой ценой?! Ценой трупа моего брата?! Ценой моего растоптанного в пыль доверия?!

— Ценой спасения всей Эсперии! Чтобы больше ни одна живая душа не прошла через тот ад, через который протащили тебя!

— Да насрать мне на твою Эсперию! — ору я ей в лицо. Это ложь, я знаю, но сейчас во мне говорит не разум. — Мне был дорог он! И я потерял его из-за тебя!

Она умолкает, словно мои слова полосуют её лезвием по живому. Больше никаких попыток защищаться. Никаких оправданий. Она лишь смотрит на меня — совершенно разбитая, уничтоженная, — и на миг мне кажется, что она снова бросится на меня с кулаками.

— Больше никогда не смей ко мне обращаться, — выплёвываю я. Ярость и глухая боль сплетаются в груди в ядовитый ком, выжигая дотла всё, что я когда-то к ней чувствовал. — Не смей даже смотреть в мою сторону.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым глухим ударом. Я не оборачиваюсь. И не собираюсь.

Я оставляю её одну: с её мутировавшей рукой, её разъедающей виной и её демонами. А сам ухожу наедине со своими.

Часть четвертая

Четвёртое правило

Устава лунных добытчиков:

Не переходи черту.

Миссия заканчивается там, где начинаются эмоции.

Протокол не предусматривает исключений.

Глава 44

Изз

Люминесцентные споры продемонстрировали наивысшую эффективность в качестве вектора распространения мутации. Они же являются наиболее чистым и незаметным инструментом заражения. В темноте споры пребывают в латентном состоянии и активируются направленными энергетическими импульсами, распространяясь совершенно скрытно.

При контакте с тканями человеческого тела заражение становится видимым, а трансформация — неизбежной.

Секретный отчёт проекта «Селена» 2385L

Я поджимаю губы. Нил не способен осмыслить масштаб происходящего. Всё это бесконечно выше нас; выше его брата — как бы горько мне ни было это признавать. Дело вовсе не в наших личных ранах, а в судьбе всей Эсперии. А в будущем — быть может, и всей Селестары. Нил слеп к этому. Для него всё происходящее выродилось в кровную вендетту, в войну за погибшего брата. Для меня же на кону стоит приговор или спасение тысяч людей.

Я без сил опускаюсь на диван, раздавленная поражением. Сколько бы я ни вбивала себе в голову эти рациональные доводы, я понимаю Нила. Понимаю его чувства, его боль, ту слепую ненависть, которой он сейчас пышет в мою сторону. Грудь саднит тупой физической болью — и я знаю, что причина в нём. Не уверена, способна ли я вообще объяснить себе это. Мне должно быть всё равно, ведь между нами…

«Было. Но этого больше не вернуть».

Катарина входит в отсек ровно через тот же проём, в котором только что скрылся Нил, и подходит ко мне. На её лице лежит странная серая тень. Я встревоженно вскакиваю на ноги, мгновенно распознав симптомы того, что с ней происходит, однако она лишь тепло улыбается мне:

— Ты в порядке?

— Я… — На секунду слова застревают в горле. Мой взгляд прикован к пепельно-серому пятну на коже, которое я знаю слишком хорошо. — А ты?

Она коротко смеётся:

— Ну, кризис в отношениях пережила не я.

К моим щекам моментально приливает краска.

— Мы не пара. Мы… — «Соберись». — Катарина, ты в зеркало на себя смотрела?

— А что не так? — Она машинально тянется пальцами к скуле; на её лице проскальзывает намерение отшутиться, но тут же сменяется растерянностью: — Что за?..

Она шагает к стене, где в качестве декоративного элемента висит небольшое круглое зеркало. Из её горла рвётся придушенный вскрик, на который тут же сбегаются Умбраль и Флавия. Боец уже открывает рот, чтобы отпустить очередную колкость, но осекается на полуслове, едва Катарина поворачивается к нему. Хакерша изумлённо хлопает глазами:

— Что за херня?..

Появление Вентии прерывает фразу лунного охотника. Лидер повстанцев въедливо изучает лицо Катарины, после чего моментально впивается цепким взглядом в мою мутировавшую конечность, от которой сейчас открыта только кисть. Я молча киваю, не решаясь проронить ни слова.

— Что произошло в Полярной лаборатории? — требовательно спрашивает Вентия.

Флавия и Катарина переглядываются, затем переводят взгляды на меня. Не знаю, успели ли они обсудить случившееся, пока мы добирались до базы. Я всё это время ждала Нила, который как раз появляется на пороге в сопровождении Алверона и Октавиуса.