— Потому-то для меня свержение Арно — вопрос жизни и смерти. Увидеть его падение — единственное, что держит меня на плаву с тех пор, как не стало Ньелит.

«Ньелит, которую выпотрошили и перекроили в монстра. И которая нашла свою смерть на улицах города, чьи стены должны были её защитить».

Глава 46

Изз

Субъект SXPS 252 подготовлен к непреднамеренному введению дозы посредством люминесцентных спор. Споры активируются после Отключения комплекса и проникнут в его систему. Прогнозируется прямое и стремительное заражение. Ожидаем результатов.

Секретный отчёт проекта «Селена» 687234F

Я молча беру образец крови. Катарина держится собранно, и решимость в её глазах вызывает искреннее уважение. Про себя же я отчаянно молюсь, чтобы показатели оказались обнадёживающими. С трудом сглатываю ком в горле, забираю пробирку и приступаю к анализу. Катарина зажимает пальцами вену на сгибе локтя, чтобы остановить кровь, а затем делает шаг ко мне, помогая подготовить диагностику.

— Я превращусь в одну из этих тварей? — спрашивает она с едва уловимой дрожью в голосе.

— Пока рано делать выводы.

Я капаю каплю крови Катарины на гемолюминесцентный картридж. Реагент откликается моментально, расплываясь тусклым свечением, которое тут же дробится на неровные прожилки.

Не проронив ни слова, я вставляю картридж в анализатор. Прибор отзывается тихим импульсом, по панели пробегает изумрудный луч, запуская считывание данных. Выверенными, доведёнными до автоматизма движениями я калибрую спектрометр и бросаю взгляд на повстанку — та застыла в напряжённом ожидании:

— Дыши, — негромко и мягко прошу я.

Она слушается: делает глубокий вдох, но её всё равно бьёт мелкая дрожь, и она начинает нервно мерить шагами отсек.

Дисплей мерцает, выводя графики реакций и шкалу процентного прогресса.

Тридцать секунд.

Двадцать девять.

Двадцать восемь.

— От чего вообще зависит исход мутации? — допытывается Катарина, не прекращая шагать.

Я поджимаю губы: на экране уже отчётливо проявляются маркеры заражения, хотя в этом мы и так не сомневались. Меня интересует уровень токсической нагрузки в кровотоке, а до этих данных аппарату требуется ещё несколько секунд. И самое главное — мне нужно знать её группу крови.

— Если опираться на мои исследования — всё решает группа крови. Вскоре после падения Луны в результате видового скачка зафиксировали новую группу, которую классифицировали как SEL.

— Это мне известно, — с нажимом отмахивается она.

Разумеется. Об этом знает каждый ребёнок. Я порой забываю, что некоторые научные постулаты давно стали достоянием общественности.

Пятнадцать секунд.

Четырнадцать.

— Значит, ты в курсе, что определяющий её ген рецессивен. Чтобы он проявился фенотипически, требуются две копии. — Я быстро упорядочиваю выкладки в голове. — Носитель группы крови SEL при заражении развивает аномальные способности; то же происходит, если ген SEL присутствует хотя бы в виде рецессивного аллеля. Однако есть критическое условие: этот аллель обязательно должен быть унаследован по отцовской линии. Если же рецессивный ген SEL передан по материнской линии либо у человека вовсе отсутствует эта группа крови в генотипе…

Я осекаюсь на полуслове. Договаривать незачем. Каждый, кто не проходит этот генетический фильтр, обречён стать чудовищем. Аппарат перестаёт вибрировать и выбрасывает на экран финальные расчёты. Катарина в пару шагов преодолевает разделяющее нас расстояние, но на сам дисплей не смотрит — жадно ловит малейшие изменения в выражении моего лица.

Пальцы едва заметно подрагивают, пока я механически переношу цифры на лист бумаги. Все данные уже сохранены в памяти прибора, но рукам отчаянно необходимо хоть за что-то зацепиться.

Уровень токсичности в крови зашкаливает. Воздействие спор оказалось критически долгим. Впрочем, как я и читала в свежих директивах, люминесцентные споры служат идеальным вектором переноса, так что удивляться нечему…

И всё же самый страшный приговор, который язык не поворачивается озвучить вслух, кроется в строке группы крови.

У Катарины вторая положительная. Без малейшего следа генома SEL.

— Блять… — выдыхает она у меня за спиной.

Она всё поняла. Отшатывается на шаг назад и медленно качает головой. Пальцы касаются щеки, но она тут же в ужасе отдёргивает руку и, осознав зафиксированные цифры токсичности, издаёт судорожный всхлип:

— Я стану одной из этих тварей?

Я с трудом сглатываю, не в силах оторвать взгляда от распечатки перед нами, и выпускаю стилус из онемевших пальцев:

— У нас ещё есть запас времени, пока процесс не дошёл до…

— С такой-то концентрацией дряни в крови?! Сколько времени?!

— Катарина… У нас есть готовый антидот. Если мы успеем вовремя прорваться в Эсперию и синтезируем новые дозы…

«Всё равно не хватит. Ни времени, ни сыворотки».

— Не ври мне, Изз. Скажи правду.