— Пойдёшь пропустим по стаканчику? — спрашивает Орионсе, пока мы спускаемся в лифте в толпе таких же студентов, строящих планы на вечер.

Сверяюсь со своим наручным компьютером: едва стукнуло шесть вечера.

— Само собой. Маякну Алверону. Где обычно?

— Где обычно.

Едва мы выходим на улицу, как небо над головой резко меняет оттенок, и в лицо с размаху бьёт тугой порыв ветра. Мы в пятом кольце — одном из самых верхних в городе. Эсперию, город осколка, возвели прямо поверх лунного обломка: он покоится на самом дне ядра и питает энергией всё население. Город спланирован концентрическими кольцами, и чем больше у тебя кредитов за душой, тем выше ты живёшь. Так что пятое кольцо целиком отдано богатеньким, а ядро — нищим оборванцам, у которых нет почти ничего. Есть ещё шестое кольцо, но там никто не живёт: это верхняя кромка кратера, где гуляют дикие ураганные ветра и расположены лишь исследовательские лаборатории да несколько режимных комплексов особой важности.

Высотки разливают причудливые тени и полосы света по пустынной улице пятого кольца. Сияние, перетекающее из зелёного в холодный синий из-за смены сезона, вспыхивает в стеклянных фасадах, рассыпая ледяную палитру, которая заставляет меня на секунду застыть и задрать голову к наползающим тучам. Шагаю рядом с другом к поезду, что огибает кольца города и спускается прямиком в ядро. В самый нищий район, где больше всего ограничений на подачу энергии и где одновременно с этим прячется лучший паб во всей Эсперии. Ну или, как минимум, наименее вонючий клоповник во всей этой дыре.

Запрыгиваем в вагон, сунув пропуска караульному: тот сканирует карточки заученным движением и пропускает нас внутрь. Межкольцевые поезда наматывают круги по каждому сектору, а конечная станция каждого витка стыкуется со следующим уровнем. Там же выставлены КПП со стражами, которые следят, чтобы ни одна неприкаянная душа не сунулась наверх без допуска.

Каждый перегон занимает минут пятнадцать, так что нам предстоит почти полтора часа тряски сквозь кольца. По мере того, как за спиной тают богатые кварталы, свет за окнами становится всё более тусклым. Чистая ирония: ядро, выросшее буквально на самом лунном осколке, остаётся самым тёмным местом города. Самым нищим и всеми забытым. Ветров там почти нет, зато сырость въедается намертво.

В груди болезненно покалывает от мысли, что там стоял мой первый дом.

— В упор не понимаю, почему нельзя рвануть на глайдере, как нормальные добытчики, — ворчит Орионсе, морща нос.

Мы как раз пересаживаемся на поезд четвёртого кольца. Страж на входе едва мажет по нам взглядом, зато сразу тормозит парочку прямо за нашей спиной. Терминал противно пищит — их берут под белы ручки. Штрафы за нарушение пропускного режима здесь драконовские. Мне по-человечески жаль бедолаг, но правила тут вбивают намертво.

— У Тикси и Агара нет допуска на глайдер, забыл? — напоминаю я.

Тикси, бывшая девушка Орионсе со школьных времён — а нынче просто близкий друг, — подсядет к нам на одной из промежуточных платформ этого сектора. Она воспитательница в детском саду, а четвёртое кольцо как раз отдано под архивы, университеты, школы и медцентры.

Правда, состав настолько гигантский, что девчонку мы выцепляем взглядом, только когда проходим досмотр на переход в третье кольцо. Тут стражей уже заметно больше: в третьем обосновались мажоры второго сорта, к тому же сейчас идёт пересменка, так что перед посадкой в следующий поезд нам приходится толкаться с целой толпой работяг.

Раздражение Орионсе можно понять, я и сам не в восторге. Глайдер летит по прямой: шустрый юркий транспорт, прорезающий город на предельной скорости, берёт от силы человек шесть, идёт без остановок и без проверок на КПП. Вот только кататься на нём позволено избранным единицам — добытчикам, чинушам из комиссариата да толстосумам.

— Спорим, Алверон снова опоздает, хотя ему даже из ядра вылезать не надо? — усмехается Тикси, легонько толкая моего приятеля локтем в бок.

— Ставлю круг луниса, что сегодня он впервые в жизни явится вовремя, — вступаюсь я за Алверона, прекрасно понимая, что продую.

— Забились! — тут же оживает Орионсе.

— Сразу видно, у кого завелись деньжата, — подкалывает Тикси и со смешком корчит мне рожицу.

Вызываю последний чат с Алвероном на наручном компьютере и строчу ему сообщение, чтобы шевелил задницей.

— Эй, без жульничества! — возмущается напарник, хлопая меня по плечу.

Пока мы рассекаем третье кольцо, вагон ощутимо пустеет. А во втором, где после длиннющей смены в институте пищевого нормирования подсаживается Агар, контраст между уровнями города начинает резать глаза ещё сильнее. Мы продолжаем сползать на самое дно, пока наконец не добираемся до цели.

Иду за ребятами и спрыгиваю на платформу, тут же попадая под вечную морось ядра. Вытягиваю ладонь — фирменная липкая влажность мгновенно садится на кожу второй рубашкой. Лёгкие протестующе сжимаются: чтобы набрать кислорода в здешней тяжёлой, затхлой атмосфере, приходится втягивать воздух с силой.