— Ну… это неважно. — Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять предательское покалывание в животе от воспоминания, которое сейчас кажется бесконечно далёким. — Короче, когда её взгляд зацепился за татуировку, она уставилась на меня так… — Я мотаю головой. — Я тогда решил, что дело не в чернилах на коже, а в…

— В твоих рельефных грудных мышцах? Или в стальных кубиках пресса?

Я прыскаю от смеха — уж больно ядовит тон Алверона, — но в глубине души признаю: именно так я тогда и подумал. До того как податься в лунные добытчики, я был далёк от… своей нынешней формы. Пришлось пахать на износ, и своим телом я горжусь. Врать не стану. Так что да: я списал всё на чисто животное влечение. Она ведь даже до корней волос покраснела.

«И тебе это польстило».

Я силой затыкаю внутренний голос. Разумеется, польстило. Я живой парень из плоти и крови.

— Ну да, вроде того…

— О сияния, вы серьёзно? — Флавия нетерпеливо цокает языком.

— Дело в том, — продолжаю я, возвращаясь к сути, — что она просто опознала рисунок, потому что уже видела его раньше. А когда я сдуру выложил ей про пропавшего старшего брата, пазл в её башке сложился сам собой.

— И она без колебаний выставила тебя живой наживкой, — чеканит он, и в его голосе отчётливо звенит брезгливое презрение.

— Это был единственный вариант пробить вход в лабораторию: увести сторожевого цербера в сторону.

— Она обязана была предупредить тебя! Не юлить, довериться. Она всадила тебе нож в спину. И это после того, как ты оставил ей жизнь вопреки прямому приказу Арно!

— Она ничем мне не обязана за то, что осталась жива. Я не ждал от неё благодарностей.

— Допустим. Но это ни хрена не отменяет факта предательства! Она хладнокровно повела тебя на убой!

— Наверное, она надеялась, что внутри мутанта уцелели крупицы разума, и Нил не пострадает, — встревает Флавия.

— Если она сама запустила эту евгеническую программу, то прекрасно знала: эти подопытные вырождаются в безмозглых монстров без единого намёка на человечность! Так что эти сопли не катят!

— Никто и не просит тебя их жевать, Алверон, — огрызается хакерша.

Алверон резко вскакивает, в один шаг нависает над ней и впечатывает указательный палец ей в лицо:

— Не лезь не в своё дело. Тебя этот разговор вообще не касается.

Флавия закатывает глаза, но благоразумно отступает назад. Я ошарашенно смотрю на друга: никогда в жизни я не видел его таким взвинченным.

— Когда Вик умирал… точнее, когда я вогнал в него клинок… я увидел кое-что в его глазах. Мне показалось, что на миг он всё-таки вернулся и…

«И поблагодарил меня за то, что я прекратил этот ад».

— Это был не он. Он бы никогда в жизни не вернулся к тебе прежним Виком.

— Она могла бы сказать мне правду.

— Теперь это уже не имеет значения, — устало выдыхаю я.

Я слишком долго гоняю по кругу одни и те же мысли. Нет, я не простил её. И вряд ли когда-нибудь смогу забыть этот ужас. Но я невольно начал примерять её шкуру на себя. Что сделал бы я сам, окажись на её месте? Проведи я всю жизнь в её изоляции? Воспитай меня такой монстр, как Арно?

— Это чертовски важно! — Алверон снова резко разворачивается ко мне.

Меня пугает дикая, лихорадочная ярость в его интонациях и то, с какой неприкрытой ненавистью он косится на Изз. Этот его взгляд внезапно будит во мне инстинкт защитника — то самое чувство, которое я считал выжженным дотла. Ноги сами распрямляются, поднимая моё тело с полки. Мы с Алвероном замираем лицом к лицу, в считаных сантиметрах друг от друга. Я буравлю его тяжёлым, непробиваемым взглядом.

— Если бы Лизара Рейвен не положила начало проекту «Селена»… — с нажимом цедит он.

— Это её отец извратил её наработки, чтобы наклепать себе послушную армию! — голос Флавии звенит сталью. — И это он ставил вивисекции на собственной дочери и накачивал сывороткой самого себя!

— Она хотела улучшить жизнь иберийцев.

— Удобная отмазка для суда! Но первые эксперименты начала именно Лизара!

— Потому что Арно с пелёнок дрессировал её под эту задачу! — чеканю я с максимальной твёрдостью, на какую только способен.

— Она не жертва, Нил!

— Но и не злодей этой чёртовой истории!

— Это тебе не страницы твоих зачитанных романов!

— Потому-то я и знаю: мир не делится на слепое белое и чёрное. Серый цвет тоже имеет значение.

— Ты слеп как крот.