— Точно, — быстро ответила она. — Я чувствую себя прекрасно, и малыш, как обычно, здорово пинает мои внутренние органы.

— Их план гораздо сложнее, — сказала я, пытаясь понять, что происходит. — Как сказал Риз, если специально не присматриваться, то и не заметишь, как сеть теперь объединяет нас всех. Остеалон это центральное место слияния всех пустынных рек. Отсюда они могли бы направлять энергию прямо в Дельфору, и никто бы ничего не почувствовал, пока не стало бы слишком поздно.

— Я разорвал все связи, — возмущенно сказал Риз, — но энергия в реках уже начала нарастать. Этого будет достаточно, чтобы они прошли через Дельфору и скрыли свой путь. Следовать за ними было бы пустой тратой времени. Вместо этого мы должны добраться туда первыми.

— Они не рассчитывали на то, что мы все здесь будем, — сказал Люсьен, вытянув клыки, поскольку адреналин от предыдущей драки все еще бурлил у него под кожей. — Они знают, что мы можем их остановить, поэтому и началась эта битва — отвлекающий маневр, чтобы у них была фора, чтобы спрятаться и начать двигаться.

Я замерла, мой взгляд встретился с взглядом Риза.

— Ещё есть время, — сказала я. — Нам просто нужно добраться до Дельфоры до наступления луны силы.

— Тогда нам нужно поторопиться, — торопливо произнес Лен, и я заметила, что он снова был в серебренном. — Хотя я понятия не имею, как эти идиоты собираются контролировать древних богов, когда пробудят их.

Или Смерть, если до этого дойдет.

Согласно мифу, пока боги не обретут полную власть, они будут обязаны тем, кто вытащит их из песков.

Мы все смотрели на Галлели, обдумывая эти слова. У Цумы должен был быть план против богов, и независимо от того, сражалась ли она в более высоком классе или нет, жажда власти уже исказила ее разум до неузнаваемости. Она была более чем готова рискнуть жизнью, какой мы ее знали, ради шанса обрести богоподобную власть.

— Мы не можем этого допустить, — тихо сказал Алистер, его кожа выглядела сухой, хотя глаза сияли. — Это повлияет не только на этот мир, но и на все остальные.

Мера вздохнула.

— Нельзя же просто так пережить обычную катастрофу. Нет. Нам всегда нужна какая-нибудь катастрофа, которая положит конец привычной нам жизни.

Она прижала руку к животу, и, несмотря на сарказм в ее тоне, мы все видели ее страх. Мы чувствовали ее страх. Каждый новый член нашей семьи был еще одним членом, которого мы должны были оберегать.

— У нас ещё есть время, — повторила я, голос стал ещё сильнее. — Мы можем добраться туда первыми. Мы можем остановить их.

Обычно я не была из тех, кто утешает других, но надежда и целеустремленность были мощными мотиваторами.

— Согласен, — сказал Риз, поддерживая меня, к всеобщему удивлению.

В этот момент все они, кажется, заметили, что мы не пытаемся оторвать друг другу головы.

— Мы заключили перемирие, — поспешно сказала я, нуждаясь во временном объяснении, — пока не разберемся с тем дерьмом, которое происходит в этом мире.

Риз кивнул.

— Сейчас не время для внутренних распрей. Наш единственный шанс на успех, работать сообща.

— Согласен, — коротко ответил Тень. — И мы все так сделаем, кроме Меры.

Она набросилась на него, как боксер, готовый к бою всей своей жизни.

— Что, черт возьми, ты сейчас сказал?

Тень не согнулся ни на дюйм. Его пара, возможно, и могла добиться от него желаемого в большинстве случаев, но теперь, когда мы знали, насколько это может быть опасно, он был непоколебим.

— Здесь задействованы древняя и опасная сила и заклинания, — сказал он ей с низким рычанием. — У нас на подходе ребенок, могущественный ребенок, и древние могут использовать эту чистую энергию на заключительных этапах своего пробуждения.

Мера открыла рот, глаза ее сверкали пламенем, но слов не вырвалось. Она хотела возразить, это было очевидно, но не могла. Наконец, она повернулась ко мне.

— Это правда? — Ее доверие ко мне было безграничным. Мне ненавистна была мысль о том, что нас вот-вот разлучат, но правда заключалась в том, что я должна была согласиться с Тенью.

— Вероятность высока, — сказала я ей. — Подсчитав, я бы сказала, что вероятность того, что они заберут тебя и твоего ребенка, составляет семьдесят процентов. Растущий божественный ребенок наполнен энергией созидания. Энергией, которая угасает с возрастом, но в первые несколько лет это поразительная сила.

Лицо Меры исказилось, и я, едва сдерживая эмоции, обняла её.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Я не хочу, чтобы ты исчезала из моего поля зрения, но если с тобой или с ребёнком что-нибудь случится, это разрушит нас всех.

Из её уст вырвался один всхлип, после чего она, собрав силы, отстранилась от меня, выглядя совершенно спокойной.

— Если бы речь шла только о моей безопасности, ничто не помешало бы мне быть с тобой в этой миссии. Но теперь я мама, и я несу ответственность за этого ребёнка.