— Не трогай! — крикнула она, когда Саймон подошёл к винтовке, прислонённой к стене прямо за спиной Майка. Джилл заметила её, едва они вошли, и в любом другом месте непременно сделала бы замечание. Но здесь, среди чучел, винтовка казалась естественной, ещё одним из многочисленных инструментов Майка. Ведь большого оленя и медведя из чего-то застрелили, рассудила она. Но теперь, когда Саймон застыл перед оружием в завороженном оцепенении, ей стало не по себе. Она видела, как сжимаются и разжимаются маленькие детские кулачки, как ему не терпится протянуть руку и коснуться опасной, манящей вещи. Что такого в оружии, отчего перед ним невозможно устоять — особенно маленьким мальчикам? Как кольцо в фильме, который так любят дети, подумала она. «Властелин колец». Джилл поймала Саймона и усадила к себе на колени. Он для виду сопротивлялся, но она знала, как ему нравится, когда с ним нянчатся. Особенно на глазах у сестры.

— А теперь давайте все поблагодарим Майка за то, что Квентин стал таким красивым, — сказала Джилл.

— Спасибо, Майк, — почти хором сказали дети.

Майк сидел и улыбался. Он казался едва ли не печальным. Может, ему не хотелось расставаться с Квентином. Его даже становилось жалко. Джилл наклонилась вперёд и тихо, утешающе сказала:

— Знайте, вы очень поможете нашей семье справиться с болью. Не могу дождаться, когда муж увидит Квентина.

Майк кивнул.

— Надеюсь отплатить ему за всё, что он сделал для стольких других семей Миннеаполиса, миссис Паттерсон.

Она улыбнулась.

— Спасибо, вы правы. На посту мэра Кевин сделал столько хорошего.

— Например, давал отпор всем, кто пытался ограничить наше дарованное Богом право носить оружие, — сказал Майк.

— Да, конечно, — сказала Джилл. Она почувствовала, как улыбка чуть застыла на губах.

— Вот эта армейская снайперская винтовка, к примеру. — Майк взял винтовку. — Она куплена незаконно, но купить её законно было бы нетрудно. Разве не приятно сознавать, что наш народ вооружён так хорошо, что каждый, абсолютно каждый способен защититься от всех остальных? — Он широко улыбнулся.

Джилл Паттерсон сглотнула.

— Конечно. Было бы несправедливо, если бы это могли лишь немногие.

Взгляд Майка стал напряжённее, голос выше. Он заговорил быстрее. Сири тоже заметила перемену, Джилл это видела: девочка перестала гладить собаку.

— Мы можем защищать свои семьи, — сказал Майк. — Потому что умереть самому — не самое страшное. Самое страшное — жить дальше, когда всех, кого ты любил, убили. Вы согласны? — Он кивнул на Квентина и одновременно сделал что-то с винтовкой; послышался маслянистый металлический лязг. Наверное, зарядил её.

— Поскольку всё это стало возможным благодаря вашему мужу, я, как уже сказал, собираюсь сделать для него ровно то, что такие политики, как он, сделали для семей вроде моей.

Джилл почувствовала, как Сири взяла её за руку, а Саймон перестал ёрзать у неё на коленях. Во рту пересохло, и, когда она заговорила, голос прозвучал хрипло и чуждо:

— Что же, Майк?

— Он и ему подобные, — сказал Майк Лунде, глядя на винтовку, — вложили оружие в руки тех, кто отнял у меня всё, что я любил. — Он прижал приклад к щеке. — Теперь моя очередь.

50 Гектор, октябрь 2016

Гектор Эррер заметил, что Джерард, охранник, которого Объединённая антитеррористическая группа прислала вчера вечером, что-то слушает в наушнике. Гектор предлагал подключить и его к этому каналу, но Джерард сказал, что «протокол группы этого не предусматривает». Должно быть, что-то важное: Джерард, до сих пор наблюдавший за улицей, прислонившись к капоту со стороны пассажирского сиденья, вдруг выпрямился и потянулся к пистолету в наплечной кобуре. Гектор опустил стекло со стороны пассажира.

— Что там?

Джерард прижал палец к наушнику, а другой рукой поднял пистолет — глок, — показывая, что ещё слушает. Но Гектор уже видел: внимание Джерарда приковано к «Городской таксидермии». Гектор вынул свой пистолет и дослал патрон.

— Принял, — сказал Джерард и убрал палец от уха. Не сводя глаз с магазина, добавил: — Сообщение со стадиона. Владелец магазина, Майк Лунде, опасен и, возможно, вооружён.

— То есть? — спросил Гектор не потому, что не понял, а потому, что хотел убедиться.

— То есть они думают, что убийца — хозяин магазина. Там с ними Майк Лунде?

— Да, — сказал Гектор. Он знал, что сейчас не время искать виноватых, но свою вину уже определил. За проверку Майка Лунде перед тем, как допустить его в дом Паттерсонов, отвечали другие, но именно Гектор сказал Джерарду, что Джилл с детьми могут спокойно идти в магазин одни. Конечно, можно оправдываться тем, что он всего лишь выполнил прямое пожелание Джилл. Оправдываться тем, что с улицы обзор не хуже, а то и лучше, чем изнутри. Оправдываться тем, что он говорил с Лунде и редко встречал человека, внушавшего больше доверия. Но Гектор отступил от своего принципа — всегда, в любое время суток, находиться как можно ближе к семье Паттерсонов, — и этому оправдания не было. Гектор уже выскочил из машины и слышал за спиной Джерарда, догонявшего его бегом.

— Входим в магазин, — сказал Джерард в микрофон гарнитуры.

В тот же миг в наушнике самого Гектора раздался голос его начальника охраны: