Кей посмотрела на два телевизионных автобуса, припаркованных у одного из входов. Мысль сорвалась с языка, едва успев оформиться:

— Паттерсон.

— Что? — Хансон уставился на неё.

— Паттерсон завтра открывает здесь съезд Национальной стрелковой ассоциации. Гомес нацелился на мэра.

— Ты с ума сошла?

— По-моему, с ума сошёл Гомес, — сказала она и достала телефон. — Подумай. Тут есть закономерность. Он начинает с малого и идёт к большему. Как круги по воде.

— Кому звонишь?

Прежде чем Кей успела ответить, на другом конце сняли трубку.

— Мэрия Миннеаполиса.

— Детектив Кей Майерс, полиция Миннеаполиса. Соедините меня с тем, кто отвечает за безопасность мэра.

Пока она ждала, Хансон ответил на входящий звонок.

— Гомеса снова видели, — сказал он ей. — Недалеко отсюда.

Я слышал, как приближаются сирены. По обеим сторонам улицы, на которой я стоял, тянулись невысокие двухэтажные дома. На противоположном тротуаре мужчина в меховой шапке торговал с тележки. На вывеске значилось: «Келбаса старовейска» — польские колбаски. Когда я раньше приходил сюда осмотреться, купил у него одну такую, в форме подковы. Её подавали с капусняком, чем-то вроде квашеной капусты. Очень вкусно. За тележкой находился вход в кинотеатр с большой вертикальной вывеской из красных неоновых букв: «РИАЛЬТО». Сирены стали ближе. В одной или двух машинах их выключили. Может, рассчитывали застать меня врасплох. Я вдохнул запах колбасок, варёной капусты, выхлопных газов и тестостерона. Потом перешёл улицу.

Полицейский Фортуне вёл машину и слушал женский голос в наушнике: тот непрерывно сообщал, где программа распознавания лиц в последний раз обнаружила Гомеса. Фортуне знал: она может переключиться и на отдельную камеру, чтобы проследить, куда он направляется, пока остаётся в кадре.

— Спасибо, мы на месте, — сказал Фортуне, со скрипом тормозов останавливаясь у тротуара рядом с дымящейся тележкой с колбасками и перепуганным торговцем. Обернулся к двум детективам на заднем сиденье и увидел, что оба уже достали табельные пистолеты.

— Камера только что засекла, как он вошёл в это здание, но мы… э… Наверное, стоит дождаться спецназа?

— Нет, — хором ответили детективы, открывая двери и выскакивая наружу.

Когда Бетти Джексон, кассирша «Риальто», увидела, как к её окошку приближаются двое с пистолетами и жетонами полиции Миннеаполиса, её охватило дежавю. Из всех сотрудников кинотеатра только она работала здесь ещё с семидесятых, когда король миннеаполисской порнографии Феррис Александер прибрал к рукам обветшавший «Риальто» и начал крутить порно. Разрешения на такие показы у кинотеатра не было, но полиция устраивала облавы лишь по прямому требованию городского совета: слишком многие из своих были здесь постоянными зрителями. В конце концов порноимперия Ферриса Александера рухнула, а сам он сел за уклонение от налогов, но «Риальто» сумел выжить без него, хотя по всей стране порнокинотеатры закрывались: рынок постепенно захватывали домашнее видео и интернет. «Риальто» зарабатывал немного, но хватало, чтобы держаться на плаву. И законов, позволявших властям закрывать кинотеатры, как в семидесятые, больше не существовало. Самое большее — требовать, чтобы они располагались за пределами определённых городских зон, свободных от порно. В «Риальто» показывали главным образом шведскую, датскую и немецкую порнографию шестидесятых и семидесятых: в основном классику и немного подпольного кино. То, чего в сети не найдёшь. Но ничего экстремального: ни животных, ни несовершеннолетних, ни испражнений, ни жёсткого садомазо. Просто трах. Как правило, для одной и той же публики: белых мужчин за шестьдесят, скорее всего семейных, которым не хотелось смотреть порно дома в интернете. Или просто одиноких мужчин, которые не узнавали женщину своей мечты в глянцевой сетевой порнографии. Здесь ещё можно было увидеть скандинавских девушек с волосами на лобке и без силикона — такими, какими зрители помнили девушек своей молодости. Смесь скабрёзности тех времён, когда порнография ещё не стала законным бизнесом, и невинности эпохи, когда ещё сохранялась толика стыдливости. Так что во всех отношениях это был респектабельный кинотеатр для взрослых, разве что географически находился в сером секторе: половина здания попадала в установленную городским советом зону без порно, другая — нет. К сожалению, экран находился как раз в первой половине. Но Бетти быстро поняла, что дело не в этом. Увидела лёгкую растерянность в глазах полицейских, когда до них дошло, куда именно они собираются войти.

— Простите, — сказала чернокожая полицейская, пока Бетти пыталась припомнить, когда в последний раз слышала от кого-то из полиции Миннеаполиса такое вежливое начало фразы, — этот человек только что сюда заходил?

Женщина опустила пистолет и поднесла к окошку мобильный телефон.