— Неплохая попытка, Молочник. Но на этот раз, скажем так, ты делаешь это для себя. Потому что не хочешь в тюрьму. Особенно в такую, где сидят мои парни.

— Послушай… — начал Хансон, но связь оборвалась.

Он смотрел на Миссисипи. Река брала начало здесь, в Миннесоте, а вся дрянь плыла вниз по течению. С каждым штатом на её пути число убитых росло, пока эта кровавая вода не добиралась до моря, где вероятность закончить жизнь с пулей была втрое выше, чем здесь. Должно быть, поэтому там, внизу, и шансов уйти от наказания за убийство было больше. Луну закрыло облако, снова стало черным-черно, и на миг он почувствовал почти непреодолимое желание броситься в воду и просто плыть по течению. Но он этого не хотел. Он хотел выжить. Проклятый инстинкт самосохранения когда-нибудь его погубит — только не сейчас. Он разогнул больное колено. Он работал, надрывался, и по большей части работал честно. У него и прежде отнимали возможности, его и прежде обходили вниманием, жизнь несправедлива, смерть тоже.

Конечно. Только надо обсудить цену.

Слово в слово то же самое он сказал в первый раз, когда сделал свой выбор и выпустил джинна из бутылки. Он плюнул в сторону реки и проследил, как белый пенистый комок унесло во тьму. Что ж, ладно. Только на этот раз на дно пойдёт кто-то другой.

19 Четыреста ярдов, октябрь 2016

В магазине стоял Дональд Дак. Полуденное солнце положило полоску тени поперёк его клюва. На лбу была нарисована мишень, а в руке он держал направленный на меня пистолет. Я подошёл к прилавку. На стене за ним висели выставленные на продажу винтовки. С магазинами и пистолетными рукоятками, они скорее напоминали об Ираке и Афганистане, чем об охоте на оленей. На рекламном плакате на колонне был изображён пулемёт и написано: «Потому что иногда единственное, от чего тебе станет легче, — пострелять из пулемёта».

Появился мужчина в камуфляжной кепке и футболке с надписью «Тотальная оборона».

— Добро пожаловать в «Митро». Чем могу помочь, сэр?

— У меня заказан час с инструктором.

Мужчина посмотрел на что-то, лежавшее перед ним на прилавке.

— Мистер… Джонс?

— Верно. У меня проблемы со стрельбой по целям, расположенным ниже меня.

— Да, здесь так и записано. У вас там винтовка?

Я кивнул и приподнял свёрток в пузырчатой плёнке.

— Тогда я только возьму патроны. Идёмте. Меня зовут Джим.

— Томас.

Вырвалось само. Ничего страшного, но впредь надо следить, не появляются ли признаки рассеянности. Думать. Думать. Всё время.

Джим вывел меня на улицу. Мы прошли мимо двух обычных стрельбищ: на одном стреляли по тарелочкам, на другом — по мишеням в виде человеческих фигур. Оба — на триста ярдов, для обычных винтовок, пояснил Джим. На возвышении стояли двое приятных с виду подростков с оружием, вполне обычные, — он в куртке с изображением звёздно-полосатого флага, она в свитере с надписью «За оружие». Оба вежливо поздоровались.

— Привет, Ула. Вы с Сигрид не сделаете перерыв на кофе?

Они кивнули и ушли. За возвышением, внизу, на ровном месте, стояла деревянная стенка с обычными круглыми мишенями.

— Расскажите, в чём именно проблема, Томас.

Я повторил: никак не получается выставить прицел с поправкой на разницу высот между мной и целью.

— Понятно. — Джим кивнул с серьёзностью священника, только что выслушавшего мою исповедь. — Но вы не волнуйтесь, Томас. Сегодня мы с вами это исправим.

— Спасибо, — ответил я. Больше ничего в голову не пришло.

— Покажете, как вы располагаетесь для стрельбы, Томас?

Я развернул винтовку и лёг на один из двух резиновых ковриков.

— Цельтесь и дышите, — сказал Джим.

Я послушался. Он обошёл меня, встал сзади и, покряхтывая, подправил мою позу в разных местах ногой. Потом лёг рядом, на второй коврик.

— Так, — начал он, прочистив горло. — До мишеней триста ярдов, и они, как видите, значительно ниже нас. Многие со мной спорят, когда я говорю: неважно, ниже тебя цель или выше, целиться надо ниже, чем обычно. Если цель внизу, как у нас сейчас, они ещё понимают. Но чтобы целиться ниже, когда цель наверху, — нет. Их логика восстаёт…

— Я не спорю, Джим, я только хочу…

— …потому что они не понимают: на траекторию горизонтального выстрела сила тяжести влияет сильнее, чем на выстрел вертикально вверх или прямо в землю. Представьте себе…

— Я всё это знаю, Джим. У меня один конкретный вопрос.

— Представьте себе, что вы лежите на склоне, а внизу, на равнине, в трёхстах ярдах от вас олень…

— В четырёхстах ярдах.

— Простите?

— Олень в четырёхстах ярдах от меня. И угол с того места, где я стою, пятнадцать градусов.

— Конечно, но давайте возьмём пример с тремястами.

— Нет, — сказал я.

Джим немного растерялся: сбился с привычного хода. Но я видел, как его мозг ищет способ продолжить игру, которую он знал в совершенстве.