Тракт находится в четырех часах от поселения внизу. Это довольно далеко. Пока прибыла помощь, пока пострадавших погрузили на повозки. Пока их довезли до аванпоста в гору. 

И того прошло уже восемь часов. 

Я смотрела на женщину, проверяя состояние ее укуса. Нити скверны неумолимо поднимались по ее руке верх, уже добираясь до плеча. 

Женщина металась на койке, хваталась за живот и кричала от боли. Схватки шли, но слабые, нерегулярные. А темно-фиолетовые нити скверны ползли от метки на плечо и к животу все быстрее.

— Времени слишком мало, не успеем, — тихо сказала я, подходя к Лексу. — Если так пойдет, скверна доберется до ребенка раньше, чем начнуться потуги.  Где тот отвар, которым можно ускорить схватки?

У нас с Лексом было время немного подготовиться к моим родам. Он успел заказать кое-какие снадобья, которые могли понадобиться, проведя их в ведомости как обычные для лазарета при аванпосте лекарства, комендант не заметил. 

Лекс оценивающе посмотрел на женщину и провел рукой над ней. Бело-розовое свечение на мгновение окутало женщину. Боль отступила, она перестала кричать, но продолжала тихо стонать.

— Ты права, — согласился Лекс. — Хуже уже не будет.

Лекс скрылся в подсобке. Вернулся с кружкой дымящегося отвара.

— Пей, — сказал он женщине, приподнимая ей голову.

Та пила, давясь и кашляя.

Минуты тянулись. Схватки усилились, стали чаще. Но скверна не отступала. Я видела, как нити подбираются к матке, опутывают ее, тянутся внутрь.

— Не успеем, — выдохнула я. — Лекс, она не успеет.

Он посмотрел на меня. В его глазах, обычно читалась цинична собранность, сейчас в них отражались понимание и ужас.

— Что ты предлагаешь?

Я сглотнула. Нужно делать кесарево. Мысль была страшной, в этих условиях любая даже маломальская операция риск. Но другого выхода я не видела.

— Резать. 

Лекс побелел.

— Селин, это... чревосечение с извлечением плода… она умрет. Почти наверняка.

— Она и так умрет, — жестко напомнила я. — Скверна уже почти добралась до ребенка. Они не маги… Если мы не вытащим его сейчас, он умрет вместе с ней. А так есть шанс спасти хотя бы малыша.

Он молчал, смотрел на женщину, на ее живот, на меня.

— Ты уверена?

— Нет, конечно. Но выбора нет. 

Лекс кивнул. Руки у него непривычно дрожали, но он быстро собрался и пришел в себя.

— Ты знаешь что нужно делать?

— Чистый нож, кипяток. Спирт и нити. Обезболивающего и магия. И молиться. 

Я наклонилась к женщине, взяла ее за руку. Она открыла глаза. 

— Мы будем делать разрез, — сказала я быстро. — Чтобы спасти ребенка. Ты... ты можешь не пережить. Но малыш будет жить. Ты согласна?

Она долго смотрела на меня мутным, почти невидящим взглядом. Потом чуть заметно кивнула.

— Спаси... ребенка, — прошептала она. — Прошу...

Я сжала ее пальцы.

— Обещаю.

Лекс уже кипятил инструменты, раскладывал тряпки. Я обработала живот женщины спиртом, насколько могла, и взяла нож… Передала его Лексу. 

— Держи, — сказала я Лексу. — Резать будешь ты. 

— Но Селин… я… никогда не делала этого. 

— Я тоже, знаю только теорию, но я не могу, мой живот слишком мешает, мне тяжело нагибаться. Я могу быстро устать. 

Лекс тяжело выдохнул и забрал нож из моих рук. 

Я сжала его плечо ободряюще. 

— Ты справишься, я буду рядом. 

Все-таки Лекс  был целителем и быстро справлялся с эмоциями. Он работал аккуратно, но быстро. Слои кожи, мышцы, матка. Кровь заливала его руки, но он не останавливался. Я подавала инструменты, раздвигала края, подсказывала и молилась, чтобы успеть.

Лекс запустил руки в разрез, нащупал ребенка и потянул. Я затаила дыхание.

Маленькое теплое и живое тельце выскользнуло в его ладони.

— Есть, — выдохнул он.

Ребенок отчаянно закричал и Лекс передал его мне. Это был чудесный, здоровый мальчик. 

Я посмотрела на койку, где лежала его мать. 

Она смотрела в потолок широко открытыми глазами. Пульса не было. Черные нити остановились, замерли вместе с ее жизнью.

— Прости, — шепнула я. — Прости.

Лекс стоял рядом с окровавленными руками и в глазах у него стояли слезы.

— Томас! — позвала я. Мужчина сидел на пустой койке в нескольких метрах от нас. — У вас сын!

Голос мой дрожал и я даже не пыталась скрыть это. 

Томас подорвался с места принял малыша на руки, прижал к груди, заплакал. Сквозь слезы улыбался, гладил крошечную головку.

— Сын... сыночек…

А потом он посмотрел на свою жену и отчаянно зарыдал. Ребенок на его руках заплакал громче.

У меня внутри вдруг что-то резко дернулось. Я охнула от боли и схватилась за живот.

Лекс мгновенно подскочил ко мне подставив свое плечо. 

— Только не здесь, — тихо сказал он. — Мы не знаем как долго продлятся схватки… а если до утра? Комендант придет…