Ребенок внутри меня значительно вырос, но все еще оставался маленьким комочком с пульсирующим сердечком. Тонкие сосуды, ровное биение пульса. И темно-фиолетовые нити, что тянулись к нему сплетаясь в причудливый узор, они никуда не исчезли.

Но несмотря на них ребенок был жив и здоров. По крайней мере, насколько я могла судить.

Я погладила живот и малыш внутри отозвался движением.

— Еще немного, — шепнула я. — Потерпи.

Через полчаса я выбралась, наскоро вытерлась и натянула одежду. Скрывать такой большой живот под плащом было трудно. Он топорщился, не желая прятать округлость. Но оставаться в стороне, когда в лазарете нужна помощь, когда Лекс там один с кучей раненых, я не могла.

Я поправила складки плаща, чтобы скрыть живот насколько возможно, на случай если все же встречу кого-то кроме Лекса и раненых, и вышла в ночь.

Магические светильники в лазарете горели тускло, полумрак скрывал лица раненых, но не мог скрыть запаха крови, трав и пота. 

Еще ни разу в лазарете не было столько раненых, и все укушенные. Я насчитала восемь человек. Сколько среди них обычных людей? В ночи раздавалось их хриплое дыхание и болезненные стоны. А если кто-то обратится прямо здесь? 

По спине поползли мурашки. 

Лекс возился у койки с беременной женщиной, рядом стоял мужчина лет тридцати в простой, практичной одежде, взлохмаченный, с мокрыми от слез глазами. Я окинула его быстрым оценивающим взглядом. Он не был ранен.

Я подошла ближе.

На койке лежала молодая женщина. Красивая, с темными, почти черными волосами, разметавшимися по подушке. Бледная, лоб в испарине, дышит тяжело, с хрипом. Живот огромный, такой же, как у меня.

На руке, чуть выше запястья, чернела свежая рана с темными прожилками, которые тянулись вверх, к локтю, и пульсировали. 

— Это моя жена, — тихо сказал мужчина срывающимся голосом. — Мы ехали в караване. К родне, на большой рынок в столицу... а тут...

Он всхлипнул, но сдержался, сжал кулаки.

Я села на край койки, взяла женщину за руку. Ее ладонь была горячей и влажной.

Она открыла глаза. Мутный, невидящий взгляд сфокусировался на мне с трудом.

— Помоги... — шепнула она. — Ребенка... спасите...

Я сжала ее пальцы, чувствуя как мое сердце заходится в бешеном стуке. У меня было много месяцев настроиться на роды. Не в больнице моего мира с анестезией, профессиональными врачами и акушерками. А здесь, в аванпосте на границе империи драконов, в военной крепости. Где у меня был только Лекс с целительской магией и знаниями этого мира. 

— Постараемся, — бросил Лекс напряженно. 

Муж этой женщины смотрел на нас с такой надеждой, и вдруг замер. Его взгляд упал на мой живот, который плащ скрывал слишком плохо.

— Вы... вы тоже... — он не договорил, только перевел взгляд с моего живота на жену и обратно.

Я кивнула:

— Мы сделаем все, что сможем, — заверила я самым убедительным тоном.

Мужчина шмыгнул носом и кивнул, будто это обещание действительно что-то значило.

Я посмотрела на Лекса. Тот стоял, сложив руки на груди, и едва заметно покачал головой. 

Все плохо. 

Я прерывисто выдохнула и повернулась к мужчине. 

— Как вас зовут? — спросила, чтобы хоть немного отвлечь его и себя. 

— Томас, — пробормотал он и устало опустился на шаткий табурет рядом с койкой, поближе к жене, сжимая ее бледную руку. Он гладил ее руку, целовал пальцы и что-то шептал. То ли молился, то ли прощался с любимой женщиной. 

— У нас в деревне старики говорили... — пробормотал он, вытирая глаза рукавом и поднимая глаза на нас с Лексом. — Если сплести венок из огненного цветка и носить с собой, твари обходят стороной. Глупости, наверное. Суеверия. Но... жаль, что я не нашел их. Не сплел оберег. Может, и не случилось бы…

— Огненный цветок? —  переспросила я, чувствуя как внутри все напрягается. Впервые я слышала, что темные твари чего-то боятся. — Где он растет?

Томас поднял на меня мокрые глаза:

— Высоко в горах, говорят. Я сам не видел. Может, и нет его вовсе. Сказки для дураков.

— Как он выглядит?

— Не знаю, леди. Никто не знает. Кто ж его видел?

Я хотела спросить еще об этом огненном цветке, но заметила взгляд Лекса. Он смотрел на меня с беспокойством, чуть заметно качнул головой и я замолчала. Он прав, Томасу и без моих расспросов тяжело. 

Позже, когда он снова склонился над женой, Лекс подошел ко мне и тихо спросил:

— Селин, ты вот-вот родишь. Какие цветы?

— Я рожу и найду его, — ответила я твердо, хватаясь за этот шанс. — Если он существует. Это может быть важно для моих исследований. 

Лекс устало вздохнул.

— Тебе бы о себе подумать.

— Я и думаю. О нас.

Лекс посмотрел на мой живот, потом мне в глаза и кивнул:

— Хорошо. Я принесу тебе книги о растениях. Все, что есть в моей комнате.

— Спасибо.

Он отошел к одному из раненых, а я снова посмотрела на женщину на койке. Она тяжело дышала. Скверна не ждала и не жалела никого.

Я расспросила Томаса обо всем: сколько часов прошло с укуса, как протекала беременность, нет ли в ней магической крови...