– Нет-нет, что вы. И давайте только без этого официоза. У вас чудесный ребёнок, с ней очень интересно беседовать. – Я чуть взлохматила светленькую макушку.

Игни смешно наморщила конопатый нос.

– Так ты – жена Главы, что ли?

– Что ли, – я легонько щёлкнула по этому носу.

– Ты красивая.

– Ты будешь ещё красивее.

– Что ж мы стоим! Пообедайте с нами, госпожа. Не голодны? Ну, хоть чаю выпейте. Я как раз свежей матхи и чатырца нарвала. В доме оно, конечно, у нас скромно, ну так я на дворе накрою – вид тут просто завораживающий. Каждый раз, как возвращаюсь с работы – сама проваливаюсь.

Ох, как же Ача была права. Вид извилистой реки на фоне покрытого кустарником и изумрудными шариками крон холма был просто фантастическим. Розовое солнце как раз миновало свой пик, потихоньку съезжало к горизонту и его мягкие лучи золотили водную поверхность.  

Я опомниться не успела – Ача уже сервировала стол, на котором как по волшебству, принялись появляться яства. Блины с несколькими видами варенья и жирной домашней сметаной, пирожки с ягодами, сыром и  грибами, козий сыр, грушевый пуаре и яблочный сидр, а также травяной ароматный чай. Я принюхалась – вот вроде и трав таких не знаю, а всё равно запах был таким уютным, будто передавал привет из детства.

– Очень вкусно, – сказала я, отхлебнув.

С противоположного конца стола мне улыбалась Игни.

Девочка всё-таки рисовала. Вдохновенно, самозабвенно, с головой погрузившись в творческий процесс, что выдавал высунутый кончик языка.

Ача подливала чаю, рассказывала о своей жизни и делилась новостями моего нового мира.

Вскоре я знала уже, что она не просто прачка, а главная прачка. Потому что стихийный маг-водник.

– Дар у меня слабенький, – повествовала Ача. – Но я и не бездельница. От работы не бегу, где не справляюсь, я или девчонки мои, там, конечно, магией помогаю. Бывает, что перегибаю с ней, с магией-то. Иной раз так выложусь, что потом отлёживаться приходится по паре дней, но… платят здесь просто отлично, условия работы и проживания – не в каждом кнесском поместье такие, так что, чего уж… каждый за своё место держимся. А теперь вдвое держаться будем. Народ уже вовсю пророчит грядущее изобилие в связи с появлением хозяйки.

Женщина улыбнулась мне так широко, что я смущённо потупилась.

– Так работает предопределение, – пожала плечами Ача, окончательно сбивая меня с мысли. – Соединяясь, мужчина и женщина становятся сильнее и свободней… Я вдова, – призналась она вдруг. – Но я ни на миг не забываю своего Орона.

А мне подумалось вдруг – это как же надо выложиться этой молодой, цветущей женщине, – к слову, если бы не наличие Игни, в голову не пришло бы Ачу так назвать, на вид ей было не больше двадцати, – чтобы слечь? Нет, что-то у меня во всей этой ситуации не складывалось. Не конкретно с Ачей даже… как-то в целом.

Ача вдруг метнула взгляд на рисующую Игни, мне показалось, как-то грустно это у неё вышло. И накрыла мою руку своей.

– Так что поздравляю от души.

Я машинально повторила её жест, поблагодарив в ответ.

– Ой, – прервала наш слёзно-торжественный момент девочка. – Ой-ой-ой-ой!

Она вдруг вскочила, вытаращив глаза и опрокинув стул за собой.

Над листом – белоснежным листом!.. однако это было просто невозможно!  ведь Игни так усердно трудилась над ним всё это время… И снова белый? Однако это была не единственная странность. И уж точно она была не главной… Прямо в воздухе над листом, перед выпучившей глаза малышкой… распускался какой-то немыслимый цветок! С лепестками совершенно сумасшедшей расцветки! Розовый, сиреневый, лиловый, ярко-оранжевый, бирюзовый и малахитовый… Из сердцевинки выглядывали подвижные усики-тычинки в золотых шапочках.

Над бутоном парила крохотная фея – с переливчатыми стрекозиными крылышками за спиной, в коротенькой белой тунике, отороченной золотом. Она грациозно осыпа̀ла бутон золотой пыльцой со своих крыльев – я с изумлением разглядела, что пыльца собирается в извилистую трубку в руках у крохи с одной стороны – и прицельно выстреливает с другой. Подвижные тычинки цветка потому и были подвижными, что не пропускали ни единой золотой блёстки… Ухо вдруг уловило едва различимые вздохи, и я поняла, что это цветок! Он обрастал всё новыми золотыми крупинками с крыльев феи и блаженно вздыхал при этом!   

Воцарившуюся гробовую тишину прорезал потрясённый голос девочки.

– Хорррошо, что я не нарисовала громокобра... А ведь передумала в самый последний момент!..

Я понятия не имела, кто такой этот громокобр. Зато нужной информацией явно располагала Ача, которая сперва покраснела, как свекла, а затем побелела так резко, что всем вместе вампирьим кланам далеко.

Зато радость от того, что Игни передумала в самый последний момент мы с Ачей испытали самую, что ни на есть, искреннюю, сплочённую и обоюдную.

А потому до обеих до нас не сразу дошёл весь смысл сказанного девочкой.