Страшный мужчина остался снаружи, даже не попытавшись снова меня схватить.

Стоило проходу закрыться, я замерла на месте. Отчасти потому, что в кромешной темноте было совершенно не видно, куда идти. Отчасти – потому, что после забега и этого необъяснимого приступа жестокой боли, силы напрочь меня покинули.

Бросив папку на каменный пол, я села сверху, обхватила голову руками и завыла в голос.

Плакать я не любила. И старалась избегать этого всеми возможными способами. Но сейчас-то меня никто не видел. Сейчас было можно?

И я плакала. Рыдала навзрыд, откинувшись спиной на каменную стену.

Прежде всего я оплакивала смерть тёти Августы. После гибели мамы она осталась моим единственным близким человеком. Отца я никогда не знала. Впрочем, в нашей семье это было нормой. У тёти тоже не было постоянных мужчин. Как и у бабушки, по рассказам всё той же Августы.

Около тринадцати лет назад тётя взяла меня к себе, и с тех пор воспитывала как могла. Получалось не всегда хорошо, но она старалась. Да, учила всякой ерунде, вроде демонологии. Да, иногда кормила сырыми сосисками. Но зато искренне любила и заботилась.

И звонок, отвлекший от работы, сначала показался каким-то розыгрышем. В каком смысле, тёти не стало? Что значит, сердечный приступ? Ей ведь даже сорока лет не было!

А потом – срочный билет на автобус до городка, где я выросла. Похороны. Скупые соболезнования. И люди вокруг. Не станешь же плакать при посторонних – я и терпела. Думала, поплачу уже дома, когда соседка по квартире уйдёт на работу…

А потом это нелепое перемещение в другой мир. За что? Почему я? И как мне теперь с этим разбираться? Как же хочется свернуться калачиком, сложить лапки, и пусть за меня проблемы решает кто-нибудь взрослый и сильный. Пожалуйста!

На этих мыслях мне на колени, раздвигая локти мощным телом, втиснулся Азазель. Громко мурча, устроился поудобнее и принялся перебирать лапами. Когти впивались в ноги, но прогонять мохнатого товарища я бы и не подумала. В конце концов, в этой передряге мы оказались вместе. Наверняка, ему тоже было нелегко.

— Вот зачем ты меня сюда толкнул? — протянула я обиженно. — Сейчас бы спать уже ложились… Это из-за города, да? Ты туда ехать не хотел?

Азик фыркнул и промолчал.

А я почесала зудящее запястье. Вспомнила грубое прикосновение и по новой залилась слезами.

— Вот за что он со мной так? — скулила я. — Знаешь, как больно было? И до сих пор больно. У-у-у…

Азик тяжело вздохнул и, явно нехотя, приподнялся и потёрся щекой о мою щёку. Я всхлипнула и, обхватив горячую тушку, зарылась лицом в шерсть. Кот в ужасе завопил и принялся вырываться, извиваясь и царапаясь, что есть сил.

— Прости, — прогнусавила я, разжимая руки. — Сейчас успокоюсь.

И я не лукавила. Эмоции я с самого детства училась держать в себе. Так что успокаиваться умела буквально по щелчку – это была практически моя суперспособность.

Вот и сейчас это заняло не больше тридцати секунд. Я вытерла слёзы, одёрнула одежду и, поднявшись, достала телефон. Надо же было понимать, куда я попала.

Фонарик высветил небольшой пятачок, окружённый каменными стенами. Двери не было (что, впрочем, уже не удивляло). Зато были ступеньки, спиралью ведущие куда-то вверх.

Что ж, противиться и пытаться выбраться с той же стороны, откуда пришла, я не стала. Мало ли, этот дотошный незнакомец всё ещё там стоял? Я бы не удивилась. Поэтому, подсветив себе путь, я начала подъём.

Поднимались долго. Лестница крутилась винтом, не позволяя даже считать пролёты. Опознавательных знаков тоже не было. Разве что пару раз попался интересно отёсанный камень, напоминавший голову то ли сыча, то ли совы. В остальном – ничего. Возможно, я бы даже сдалась и двинулась обратно вниз. Но стоило представить такой же долгий спуск, и мне становилось не по себе.

Подъём закончился внезапно. Мы попросту вывалились из стены прямиком в какую-то комнату, едва не грохнувшись на пол.

Выдохнув, я осмотрелась. Судя по мебели, мы оказались в чьей-то спальне. Вернее сказать, в ничьей спальне. Тут явно никто давно не останавливался. Здесь пахло застоявшимся воздухом, а на полу лежал тонкий слой пыли. Хотя постель была аккуратно застелена, а из приоткрытой дверцы шкафа выглядывал рукав белой мужской рубашки.

Из комнаты вело две двери. За одной находился рабочий кабинет, а за другой – ванная комната с настоящим душем… Это что же, я могла нормально помыться?

Радостно вскрикнув, я кинулась внутрь и дёрнула вентили. Из лейки в самом деле полилась вода. Тёплая!

— А жизнь-то налаживается! — заявила я мелахнолично наблюдавшему за мной Азазелю. — Я иду в душ. Ты со мной?

Кот презрительно фыркнул и, отвернувшись, принялся демонстративно вылизывать себя языком.

Что ж, не хочет – не надо. Я отказываться от удовольствия не собиралась. Тем более, насколько я могла судить, хозяин комнаты не планировал возвращаться в ближайшее время.