Это меня тревожит, и я прослеживаю за его взглядом. Он смотрит на крышу. Там есть маленькое окно. Заметив, что я наблюдаю, Эйнар многозначительно переводит взгляд на брошенный джип неподалёку.

— Интересно, в нём ещё есть бензин? — размышляет он вслух. — Сходи проверь, пожалуйста, Финн.

— Ты же не серьёзно, — качаю я головой.

— С другой стороны амбара есть лестница. Я заметил её по пути сюда…

— Ты можешь устроить пожар!

— Именно об этом я и думаю.

— Это не смешно! — возмущаюсь я. — Какая глупая идея, честное слово. Огонь может распространиться чёрт знает как далеко! Ни за что, я категорически против.

Хорьковые глаза Альберта вылезают из орбит. Он прикусывает нижнюю губу, и его яйцеобразная голова краснеет, словно он задыхается. И, скорее всего, так и есть — от негодования. Он заметно кипит всякий раз, когда я вообще высказываю мнение, не говоря уже о критике стратегического решения Эйнара. Наливаясь мерзким багровым цветом, он открывает рот, несомненно собираясь меня отчитать. Но не успевает.

— Не тебе здесь решать, принцесса, — обращается ко мне Эйнар хриплым голосом, его взгляд каменеет. — Кажется, тебе нужно напомнить пожёстче, какова твоя настоящая роль в нашей маленькой колонии…

Его взгляд режет меня, словно ножи, когда он в два широких шага оказывается рядом. Лицо растягивается в том, что можно назвать лишь похотливой ухмылкой. Я подавляю неблагоразумный порыв сорваться с места и убежать — что, скорее всего, и сделала бы, наплевав на последствия, если бы знала, в чём именно будет состоять это «напомнить пожёстче». Он сжимает мои волосы в кулаке, разворачивает меня и ведёт ближе к амбару, подальше от Альберта, Расса и Финли.

— Эйнар, что ты делаешь?

Больно дёрнув мою голову за зажатые в пальцах пряди и локоны, он проводит другой рукой по округлостям моей груди и изгибу бедра, одобрительно мыча.

— Не здесь, это слишком близко, я не хочу…

— Ш-ш-ш, дай мне секунду, принцесса, я сам проверю, насколько сильно ты на самом деле этого не хочешь…

Его шарящая лапа добирается до пояса моих брюк, затем ныряет ниже, пробираясь под бельё. Его ногти впиваются в меня, и я всхлипываю. Не обращая внимания, он продолжает тереть и терзать меня, сосредоточившись на предательском бутоне клитора, который уже набухает от удовольствия под его прикосновениями.

— Вот моя девочка, уже такая мокрая для меня, — злобно мурлычет он.

У основания позвоночника начинает нарастать блаженство.

— Эйнар, пожалуйста, прекрати, — умоляю я без всякой убедительности.

— Скоро, дорогая, — его хриплый голос соблазнительно щекочет ухо. — Но сначала я заставлю тебя вскрикнуть для меня.

Прежде чем я успеваю снова его умолять, его пальцы совершают умелое круговое движение, и я больше не могу сдержать постыдный, восторженный стон, вырывающийся из горла. Верный слову, Эйнар тут же отпускает меня, и моё смущение лишь усиливается оттого, насколько сильно тело хочет продолжения.

Сгорая от стыда, я оглядываюсь, чтобы оценить ущерб. Большинство наших людей стоят слишком далеко и могли видеть лишь то, как Эйнар держит меня за волосы. Финли отправился к джипу, как ему и велели, а Расс куда-то отошёл. Только Альберт стоит относительно близко, откровенно глядя в нашу сторону. Но он выглядит недостаточно довольным, чтобы знать всё, что сделал Эйнар.

Значит, не так уж плохо. Это была месть наедине, пусть и с явным намёком на то, что дальше будет хуже, если я не усвою урок. Но могло быть и хуже.

И всё же я открываю и закрываю рот, словно выброшенная на берег рыба, а слёзы подступают слишком внезапно, чтобы я успела их сдержать. Я поворачиваюсь к Эйнару, стараясь не дать Альберту увидеть, что плачу. Лицо Эйнара смягчается, и, надо отдать ему должное, его губы слегка размыкаются в выражении искреннего сожаления. Не то чтобы я хоть на секунду верю, будто это повлияет на его решение насчёт ёбаного амбара.

— Если милорд будет столь любезен и милостиво позволит, я понаблюдаю за его поджогом издалека, — объявляю нарочито официальным, дерзким тоном.

Не дожидаясь ответа, я решительно ухожу, по пути минуя разрозненные группы наших лучников. Когда прохожу мимо, Дэйв вопросительно поднимает бровь, но я качаю головой в ответ на невысказанный вопрос, не желая разговаривать. Карабкаюсь вверх по склону и устраиваюсь на ближайшем выступе светло-серых скал. По иронии, отсюда открывается наилучший вид на то, как безумная идея Эйнара безупречно воплощается в жизнь.