Там автомобильный мост проходит над железнодорожными путями. Прямо под ним сошёл с рельсов поезд, перевёрнутые вагоны которого рыжие от ржавчины. А вокруг него и стоящего неподалёку здания вокзала — сотни заражённых, заполняющих пути, словно река неподвижной тёмной воды. Некоторые уже мертвы, лежат на земле, затоптанные собратьями, и меня неуместно успокаивает доказательство того, что рано или поздно они умрут сами, даже без прямого вмешательства. И всё же сам воздух вокруг нас дрожит от слитного рычания живых фурий.

Поскольку дорога за мостом выглядит свободной, а значит, мы, скорее всего, сможем выбраться из города этим путём, мы в буквальном смысле решили перейти этот мост, когда до него доберёмся. Надеясь суметь оторваться на машине от каннибалов, которые неизбежно бросятся за нами.

Мы все затаиваем дыхание, пока пересекаем мост, а Дэйв искусно лавирует между машинами, телами и обломками на дороге. Рычание слышно даже сквозь урчание двигателя.

Дорога идёт под уклон, выравниваясь с железнодорожными путями, и здание вокзала с колоннами мраморного цвета частично заслоняет от нас заражённых.

Но вскоре преследующие нас каннибалы появляются в поле зрения. Мчатся между мраморными арками, перелезают через брошенные машины, огибают фонарные столбы. Их тёмные полчища заполняют каждый сантиметр улицы в погоне за нами. Выпученные глаза и зубы, белеющие на окровавленных лицах. Руки, словно когтистые лапы, тянутся к нашей машине.

Джошуа ругается.

— Гони быстрее, братан, — подгоняет Дэйва Амит визгливым голосом.

Дэйв смотрит в зеркало заднего вида и едва не врезается в фургон, преграждающий нам дорогу, в последний момент успевая его объехать.

— Всем сохранять спокойствие, — громко говорю я, намеренно сосредоточившись на подражании британскому акценту (пусть и неумелом), чтобы заставить себя говорить спокойно и неторопливо. — Мы знали, что это случится, помните? Всё идёт по плану. Они нас не догонят.

— А если догонят, тогда что?!

— Амит, ты не помогаешь. Смотри на дорогу, Дэйв.

— Да… — рассеянно выдыхает Дэйв, но крепче сжимает руль обеими руками.

Дорога расширяется, когда слева от нас появляется аэропорт, а справа — прямоугольные промышленные здания. На взлётно-посадочной полосе, идущей параллельно нашей дороге, лежит разбившийся самолёт, кабина которого смята и обгорела. К безоблачному небу до сих пор поднимаются тонкие струйки дыма.

Заражённые заметно устают, некоторые даже падают на землю. Но более неутомимые бегут прямо по ним и понемногу нагоняют нас: здесь обломки сильнее загромождают дорогу. Дэйв вынужден почти съехать с неё, чтобы их объехать, и наша машина опасно кренится к придорожной канаве, заросшей травой.

Среди обломков разбросаны тела. Одни были заражены, другие — нет. Кое-где огонь настиг людей, когда они пытались выбраться из разбитых машин, на их головах не осталось волос, кожа обуглилась и растрескалась. Запах дыма и горелого мяса щиплет мне ноздри, несмотря на закрытые окна. Когда нам не остаётся ничего другого, кроме как переехать их, мы ощущаем хруст их скелетов собственными костями, толчки от соприкосновения с телами отдаются по всей машине.

— Они устают, Дэйв. Скоро ты от них оторвёшься, — я протягиваю руку и ободряюще кладу ему на плечо. — Ты отлично справляешься. Просто продолжай в том же духе.

Посмотрев вперёд, я вижу серебристый «Мерседес», врезавшийся задом в чёрный Фольксваген «Жук». Вокруг неровным кругом растекается лужа.

— Бензин, — шепчу скорее себе, чем остальным.

Время на раздумья — роскошь, которой у меня нет. Иначе я, возможно, никогда бы не осмелилась сделать то, что делаю. Расстёгиваю флисовую куртку и снимаю её. Руки и обнажённые плечи покрываются мурашками. Я вытаскиваю стрелу из колчана, зажатого между коленями, и плотно обматываю её курткой.

— Что ты делаешь? — спрашивает Кевин.

— Дайте зажигалку, сейчас же! — единственный ответ, который он получает.

Опускаю стекло и высовываюсь из окна, держа подготовленный факел в вытянутой руке. Запах бензина и горящих химикатов так силён, что я задыхаюсь и кашляю, горло жжёт. Когда окунаю стрелу в бензин, она ударяется о дорогу гораздо сильнее, чем я ожидала, сотрясая каждую косточку в руке. Если бы мы ехали хоть немного быстрее, её бы выбило у меня из пальцев, но я всё же едва удерживаю её.

— Зажигалку! — исступлённо кричу я остальным, хватая лук и крепко сжимая его, чтобы не уронить на землю.

Положение крайне неудобное. Волосы бешено хлещут по лицу на ветру, я стою коленями на сиденье, борюсь с ремнём безопасности, упираясь ступнями в Монику.

— Вот, возьми, — она протягивает мне зажигалку как раз в тот момент, когда мне удаётся наложить стрелу на тетиву.

С трудом, с седьмой попытки я поджигаю флисовую куртку. Свёрток внезапно вспыхивает с пугающим гулом, жар лижет мне лицо и руки.

Высунувшись ещё дальше, я задерживаю дыхание, сердце грохочет в ушах, а край окна больно давит на нижние рёбра.