— Раз уж ты спрашиваешь… мы ищем поселение. Теперь особенно срочно. Кевин вот повредил лодыжку, — я сглатываю, собираясь с духом. — Может, мы к вам присоединимся? Если у вас есть лидер или лидеры, ты мог бы за нас попросить?

— Это я, любимая. Я здесь лидер, — говорит он, и мне кажется, что в его голосе слышится нотка раздражения, словно он невольно обижен тем, что я сама не догадалась.

— Меня это не удивляет, — искренне говорю я, но с неприкрытым намерением польстить его самолюбию. — Так что скажешь? Я неплохо стреляю из лука, а эти четверо — студенты-медики. Уверена, мы можем быть полезны.

Он снова ухмыляется, не сводя с меня глаз.

— Любимая, тебя я с удовольствием возьму с собой, и лук тут совершенно ни при чём, — он многозначительно смотрит на мою грудь, прикусив нижнюю губу, словно желая окончательно прояснить смысл своих слов, и моё лицо заливает жаром. — У нас уже есть два врача, так что я не вижу особых оснований давать приют этим четверым. Но раз уж ты так мило попросила, я соглашусь приютить и вторую девушку. В нашем поселении слишком много одиноких мужчин, которые, уверен, будут рады её принять. Что скажешь?

Я усиленно моргаю, вытаращив глаза. Во рту пересыхает, и мне никак не удаётся подобрать слова, которые заставили бы его передумать, не разозлив настолько, чтобы он просто бросил нас всех на произвол судьбы.

— Ты, должно быть, шутишь! — опережает меня Моника, восклицая с безудержным возмущением. — Что за человек предлагает такое в подобной ситуации?!

— Любой гетеросексуальный мужчина с парой глаз, я бы сказал, — невозмутимо отвечает Эйнар, подмигивая мне.

Расставаясь с последними остатками самоуважения, я улыбаюсь ему в ответ. Если это поможет добиться желаемого, я не побрезгую изрядной долей мольбы.

— Я не брошу друзей. Прими нас всех, пожалуйста. Обещаю, я правда хорошо стреляю из лука…

Пока что я решаю не касаться другого его условия — ни вслух, ни даже мысленно.

— Уверен, ты хороша, дорогая. Но ничего не выйдет. Как бы красиво ни звучало «пожалуйста» из твоих уст, — окончательность в его тоне заставляет меня сникнуть. — Жаль, правда… Мне бы понравилось услышать это от тебя в другом контексте. В таком, где я с удовольствием вознаградил бы тебя за вежливость. Найди меня, если передумаешь, ладно?

От его слов я слышно ахаю, и на лице невольно появляется улыбка. С непристойным огоньком в глазах он ненадолго касается моего лица, словно прощаясь. Затем разворачивается и уходит, а его люди следуют за ним. Кожу покалывает от его прикосновения.

Я как-то отстранённо осознаю, что должна была счесть его предложение пошлым и оскорбительным. Но его слова лишь заставили меня пылать так, как ничьи прежде. Его притяжение настолько сильно, что на короткий миг, которым я совершенно не горжусь, я и впрямь подумываю бросить спутников на произвол судьбы и согласиться, позволить ему отвести меня в мой новый дом и в свою постель. Но это длится лишь несколько секунд, прежде чем я твёрдо решаю, что никогда так не поступлю.

— Ужасно, — качает головой Моника с совершенно возмущённым видом. — Некоторые люди ведут себя как животные.

Поскольку мне самой очень хочется вести себя как животное, я предпочитаю промолчать.

— И что теперь? — спрашивает Дэйв. — Бедняга Кев далеко так не уйдёт.

— Предлагаю не принимать отказ, — заявляю, искренне надеясь, что никто не догадается о моих скрытых мотивах. — Убедить его позволить нам остаться — наш единственный вариант.

— Всё это хорошо, но как ты предлагаешь это сделать? — с сомнением спрашивает Амит.

Рощица, кишащая праздно слоняющимися заражёнными, находится неподалёку и хорошо видна с того места, где мы стоим. Её опушка тянется вдоль ближнего края травянистой поляны перед нами. Ветер время от времени доносит сдавленное рычание, и кожу у меня на затылке покалывает от инстинктивного ощущения опасности.

Оглядываясь назад, я так и не могу сказать, как мне пришла эта идея, потому что скорее это она завладела мной. Безумный замысел внезапно возник в сознании, словно всегда там был. Нужно действовать быстро, пока Эйнар и его группа ещё в поле зрения. Я торопливо объясняю остальным, что собираюсь сделать. Неудивительно, что возникают возражения:

— А если у тебя закончатся стрелы?

— Какая же это самооборона?

— А если их окажется больше, чем ты сможешь одолеть?

— Откуда ты знаешь, что это убедит его нас впустить?

— Ты с ума сошла?

Но времени на споры почти нет, и уже то, что мне удаётся уговорить друзей, говорит о нашем изнурённом отчаянии ещё больше, чем об их доверии к моим способностям.

Мы расставляем четыре запасных колчана со стрелами, которые несли на всех, по краю поляны, подальше от леса и поближе к поселению, на равном расстоянии друг от друга.

Я встаю посреди луга с пятым колчаном за спиной. Остальные остаются далеко позади, в относительной безопасности.