Внезапно краем глаза я замечаю движение. Оборачиваюсь и успеваю увидеть, как ко мне приближается нечто явно человеческое, хотя движется оно совсем не так, как человек.

За спиной раздаются испуганные вздохи, и я едва успеваю подавить собственный крик. Каннибал — мужчина. Я также отмечаю его выпученные, налитые кровью глаза, неровные жёлтые зубы и свирепое выражение лица.

Затем я как-то отстранённо осознаю, что лучший шанс не быть сожранной этим существом — начать двигаться.

И, как ни удивительно, начинаю.

Я рывками бегу прочь от нашей маленькой группы. Фурия следует за мной, нагоняя. Я резко меняю направление, сворачивая в сторону. Каннибал делает то же самое, но его куда более медленная реакция позволяет мне увеличить расстояние между нами.

Я повторяю этот манёвр несколько раз, успешно избегая его хватки. И всё же совершенно ясно, что бесконечно это продолжаться не может и что я выдохнусь гораздо раньше заражённого.

Словно во сне, я замечаю булыжники, свободно лежащие у края разрушенной мостовой. Бросаюсь к ним и подхватываю три штуки. Не думая, резко разворачиваюсь и швыряю один в фурию. Если бы кто-то заранее рассказал мне о моём плане, я бы почти не верила в его успех. Несмотря на меткость в стрельбе из лука, игры с мячом никогда мне особенно не давались.

Поразительно, но я попадаю ему прямо в лицо.

Он пошатывается, спотыкается о другой выбитый булыжник, падает навзничь и ударяется головой с мерзким хрустом. Я смутно отмечаю что-то странное в его падении. Позже я пойму: дело в том, что он не сделал ни одного движения, чтобы защититься, как обычно попытался бы человек. Сейчас мне не хватает душевного спокойствия, чтобы об этом размышлять.

Для верности я швыряю в голову фурии ещё булыжники. Одни попадают в цель, другие пролетают мимо. Когда у меня заканчиваются и дыхание, и импровизированные боеприпасы, до меня доходит вся комичность этой короткой погони, словно из мультфильма, и я внезапно сгибаюсь пополам от сдавленного беззвучного смеха.

— Ты в порядке, милая? — осторожно кладёт руку мне на плечо Дэйв.

Я безмерно удивлена и немало тронута тем, что он и остальные не убежали, воспользовавшись тем, что фурия занята мной.

— Да, всё хорошо, спасибо, — отвечаю, дрожа и задыхаясь, но сохраняя странное самообладание.

Но мне не просто хорошо. Я в восторге. Я так долго почти не испытывала желания жить, что, когда эта фурия бросилась на меня и первобытный инстинкт самосохранения заставил защищаться, мне показалось, будто я воскресла из мёртвых. Сердце бешено колотится, кровь стремительно и горячо бежит по венам, донося до каждой клеточки моего существа весть о том, что я жива, жива, жива!

И я понимаю, что мне не терпится испытать это снова.

Мы идём дальше ещё тише и насторожённее, чем прежде, но без новых происшествий. Время от времени замечаем движение за окнами с характерными для этих мест синими ставнями, однако невозможно понять, кто скрывается внутри — здоровые люди или заражённые.

Человеческие фигуры, которые мы изредка замечаем на параллельной улице, тревожат куда сильнее. Но, к счастью, мы всегда достаточно далеко, чтобы нас не обнаружили, если только мы быстро пересекаем перекрёстки, пока эти призраки смотрят в другую сторону.

По пути нам приходится пересечь реку Арно, чувствуя себя на мосту опасно открытыми со всех сторон. В нос ударяет резкая вонь, источник которой мы быстро обнаруживаем внизу. Там, в зеленоватой солоноватой воде, медленное ровное течение уносит бесчисленные изувеченные тела, покачивая их, словно убаюкивая.

Магазин товаров для стрельбы из лука недалеко — примерно в восьмистах метрах от отеля, если идти кратчайшим путём. Но на одной из улиц по дороге стоят фурии, и нам приходится искать более длинный, обходной путь.

Когда мы наконец добираемся до магазина, возникает ещё одно препятствие, впрочем, ожидаемое. Он заперт. Стекло витрины украшает паутина трещин, свидетельствующая о том, что до нас кто-то уже пытался проникнуть внутрь, но был вынужден сдаться.

В витрине лежит прекрасный, чёрный как оникс зверь — карбоновый лук. Он оснащён стабилизатором Boost и поворотными модулями для регулировки длины растяжки. При виде него моё сердце начинает биться чаще, а кончики пальцев покалывает от желания взять его в руки. Он так манит меня, что кажется он хочет стать моим не меньше, чем я хочу им владеть.

— Как нам, блядь, попасть внутрь? — тихо и жалобно спрашивает Амит. — Вы видели улицу прямо за углом? Если разобьём стекло, будет шум. И они сбегутся…

— Полагаю, никто из нас не умеет вскрывать замки? — спрашивает Кевин.

Все качают головами. Я тоже, не отрывая глаз от своей новой любви.

— Что нам делать? — сокрушается Моника, и в её тихом голосе звучат нотки беспомощной истерики.