До сих пор нервная, но оживлённая атмосфера исчезает со скоростью мышеловки, захлопнувшейся на добыче. Головы поворачиваются, глаза расширяются, мои товарищи тревожно переглядываются. Большинство впервые слышит оглушительный гул многотысячной орды. Впервые осознаёт её масштабы. Её неотвратимую неудержимость.

— Спокойно, спокойно, — гремит голос Эйнара, пока он шагает позади наших рядов вдоль стены.

Я оглядываюсь на него. Широкие лопатки резко выступают под тканью футболки, а закреплённые на поясе гранаты тускло поблёскивают на солнце.

— Оставайтесь на позициях! Слушайте только мой голос.

Словно юркий жук, «Пежо» выныривает из-за поворота и проезжает через городок, исчезая из виду, пока водитель лавирует по узким, залитым солнцем переулкам. А затем по извилистым улицам расползается тьма, словно гангрена, пожирающая здоровые ткани.

Кто-то кричит.

— О боже, — восклицают многие другие.

Шины «Пежо» визжат, пока маленькая машина поднимается по серпантину к цитадели. Следом грязные, стонущие, по-пьяному пошатывающиеся тела запруживают улицы и скапливаются вокруг пристани, похожие на скелеты и призраков.

— Шумите! — орёт Эйнар. — Отвлекайте их!

— Сюда, бродяги, сюда! — мышцы лица натягиваются, лёгкие обжигает болью от крика.

Остальные следуют моему примеру, хотя некоторые, надо признать, куда менее связны и просто вопят, не пытаясь складывать звуки в слова. Кто-то включает переносную колонку Амита, из неё грохочет музыка, режущим слух диссонансом смешиваясь в воздухе с рычанием каннибалов. Одного этого шума достаточно, чтобы полностью сбить мои мысли с толку.

Пока орда достаточно далеко и отвлечена, «Пежо» благополучно возвращается к парковке. Со своей позиции на углу я наблюдаю, как Джош выскакивает из машины и скрывается за Генуэзскими воротами. Глубоко выдыхаю, только теперь осознавая, что задерживала дыхание. Затем сосредотачиваюсь лишь на том, что впереди. Самые быстрые из орды уже пробираются вверх по извилистой дороге к цитадели.

Следующее отчётливое воспоминание — первая команда Эйнара. Я смотрю в низину, кишащую безликой массой, несущей погибель. Бродяги, клубки голов и конечностей. Ползут друг по другу, дерутся, чтобы пробиться в первые ряды. Подобраться ближе к нам, своей предполагаемой добыче, а на деле — своим палачам. Одни с воплями водобоязни падают в воду у пристани, другие напарываются на колья в траншеях и почти комично дёргаются, прежде чем обмякнуть.

Музыку уже давно выключили, и воздух вокруг дрожит лишь от звуков ярости.

— Лучники, приготовиться! — голос Эйнара звучит поверх всего, словно маяк во тьме. — Стрелы на тетиву… огонь!

Упорные тренировки в стрельбе на дальние расстояния сверху вниз, которыми я изводила учеников в предыдущие недели, дают плоды. Большинство лучников попадает в цель, тела в первых рядах фурий падают на землю, остальные спотыкаются о них в своём безумном беге в гору, а затем их насмерть затаптывают равнодушные собратья.

Совершенно невозможно представить, что они когда-то были людьми.

— Лучники, снова наложить стрелы и ждать. Снайперы… огонь!

Некоторое время спустя я замечаю ощущение, которое, как мне представляется, очень похоже на землетрясение. Земля вибрирует от топота бесчисленных ног, и моя внутренняя дрожь сливается с дрожью окружающего мира, пока не начинает казаться, будто инстинктивный, нутряной страх, бегущий по моим венам, переполняет меня и выплёскивается наружу.

Бродяги добираются до стены и, громоздясь друг на друга, начинают судорожно карабкаться вверх, цепляясь руками.

— Сбрасывайте бомбы! — спокойный и невозмутимый, Эйнар сам перегибается через край и бросает ручные гранаты в живое месиво внизу.

Солнце светит прямо над нами, отражаясь в стекле бутылок, когда коктейли Молотова дождём обрушиваются на врагов. Взрывы следуют один за другим, напоминая фейерверк.

— Ещё бомбы!

Я заворожённо смотрю, как в воздух взлетают конечности, а на асфальте внизу растекается кровь. И всё же причинённые нами разрушения почти не сказываются на тёмном потоке, который продолжает литься из-за огибающего холм поворота в низине. При виде этого я могу дышать лишь короткими, паническими, хриплыми вздохами.

— И ещё говорят, что ада нет, — слышу, как бормочет за моей спиной Моника, пополняя мой колчан.

Я ненадолго оборачиваюсь, чтобы поблагодарить её. Волосы безвольно висят влажными прядями вокруг усталого лица, и она едва отвечает на мою слабую попытку улыбнуться.

— У тебя протекло. Принести вещи, чтобы переодеться и привести себя в порядок?

Лишь тогда я замечаю, что брюки между ног мокрые и запачканы кровью. К счастью, я выбрала чёрные, поэтому издалека следы моего телесного беспорядка не будут видны.

— Нет, сейчас неважно. Спасибо, Мон.

Она убегает.

— Теперь напалм!