— Ага, с ней-то точно стоит, — подтвердил констебль. Он коснулся шляпы в знак прощания и поспешил к лошади, привязанной неподалёку от конюшен.

— Я возьму двуколку и верну её в конюшни Мейденхеда, — предложил Сэм.

Кендра посмотрела на него.

— Когда ваши люди отправляются в Испанию?

— Завтра в полдень у них отплытие на галеоне. Билеты уже взяли.

— Хорошо. Надеюсь, Ребекка сегодня сможет приехать к ужину и познакомиться с Карлоттой. Я хочу попросить её нарисовать пару портретных набросков, чтобы ваши люди взяли их с собой и показывали при расспросах.

Сэм улыбнулся.

— Леди Ребекка искусная художница. Её рисунки будут весьма кстати.

— Завтра утром заберёте их и заодно расскажете, что удалось выведать у миссис Дойл.

— Хорошо, девочка. Милорд. Доброго вечера. — Сэм коротко отсалютовал им и забрался в двуколку.

Бенджамин уже опускал подножку кареты и открыл дверцу, когда они подошли. Молли вопросительно взглянула на них, когда они уселись внутри.

— Теперь в Лондон, да? — с надеждой спросила она.

— Да. Вы придёте к нам ужинать, милорд? — Кендра посмотрела на Алека, который устроился напротив. Красивое лицо молодого человека стало жёстким, что странно сочеталось с улыбкой на губах. Если только не заметить, насколько хищной была эта улыбка, подумала Кендра.

— О, непременно приду, — тихо ответил он. — Мне очень хочется снова повидаться с маленькой кузиной.

Глава 14

Пока Кендра торопливо писала записку Ребекке, объясняя, почему приглашает её к ужину, и сообщая, что Алек заедет за ней, если она согласится приехать, Молли распоряжалась, чтобы слуги натаскали в медную ванну в гардеробной вёдра горячей воды. Когда они остались одни, Кендра разделась, а Молли подсыпала в ванну соли для купания. Вместе с паром поднялся аромат жимолости.

— И волосы вам тоже надо вымыть, мисс, — сказала служанка, взяла миску и принялась энергично взбивать её содержимое.

Кендра зашипела, осторожно погружаясь в горячую воду. После первого обжигающего прикосновения тепло оказалось восхитительным. Она опустилась глубже, положила голову на край ванны и покосилась на миску. Она знала, что там, — яичные белки. Если не хотелось мыть голову куском розового мыла, сваренного из едкого щёлока, белки оставались лучшим средством для волос в эту эпоху. Когда Кендра впервые попросила шампунь, Молли взялась массировать ей голову ароматическим маслом. Только тогда Кендра узнала, что «шампу», как здесь называли такую процедуру, означало массаж с маслом, привезённый английскими торговцами из Индии, и к мытью волос никакого отношения не имело. Каждый день приносил новые открытия.

— Слыхала, леди Этвуд поселила иностранную барышню в Китайской спальне, — сказала Молли, опускаясь на колени и втирая пышную пену в кожу головы Кендры.

Кендра закрыла глаза.

— А ещё что слышала?

— В доме все так и мечутся, не знают, правда ли она дочка его светлости, вернувшаяся из мёртвых.

— Могу представить. Сколько слуг работали здесь, когда Шарлотта была жива?

— О, мистер Хардинг наверняка. Правда, он тогда был первым лакеем. Или, может, помощником дворецкого. И кухарка. Хотя не думаю, чтобы она уже тогда была главной поварихой. Господи, лет двадцать уж прошло, верно? — Молли поднялась. — Пойду на кухню, приготовлю ополаскиватель.

Ополаскиватель представлял собой смесь рома и розовой воды в равных долях. Для полной иллюзии дорогого спа-салона двадцать первого века Кендре не хватало разве что двух ломтиков огурца на глазах и тыквенной маски на лице.

— Я одежду вашу в стирку отнесу.

— Я бы посоветовала её сжечь. Даже отсюда чувствую запах. Что вы вытворяли? Валялись в свинарнике?

Кендра вздрогнула и распахнула глаза. В дверях гардеробной стояла грозная сестра герцога, леди Этвуд. Вот чёрт. На миг Кендра подумала, не нырнуть ли под воду, но графиня просто дождалась бы, пока она вынырнет.

А может, воспользовалась бы случаем и придержала её голову под водой.

Леди Этвуд никогда не была поклонницей Кендры, хотя после их последнего визита в Лондон немного оттаяла: несмотря на участие в расследовании убийства известного человека, Кендра обрела некоторый успех в высшем свете. Точнее, именно благодаря расследованию. Человеческая природа оказалась удивительно — а порой угнетающе — неизменной. Людям нравилось общаться с теми, кто открыто пренебрегал условностями. Но всему есть предел. Лорд Байрон когда-то был всеобщим любимцем, однако всего месяц назад до Элриджского замка дошли слухи: поэт покинул страну, потому что свет отвернулся от него из-за возможной бисексуальности и разговоров о кровосмесительной связи с единокровной сестрой.

Леди Этвуд боялась, что Кендра переступит допустимую черту и тем самым запятнает репутацию герцога. Оттого её лицо и застыло в неодобрении. Молли нервно посмотрела на графиню, подхватила дурно пахнущую одежду и убежала.