— Его убили в коттедже, куда он уединялся, чтобы писать, — объяснила Кендра. — Убийца воспользовался случаем: оружием стал нож, который Паско сам принёс с собой. На столе лежали хлеб и сыр.

Впервые за вечер герцог, казалось, по-настоящему сосредоточился на Кендре. Его взгляд стал внимательным.

— Вы знаете, зачем кто-то убил этого юношу?

— Нет. Но собираюсь выяснить.

Карлотта выглядела озадаченной.

— Не понимаю. Зачем вам самой искать убийцу, мисс Донован? Вы знали этого человека? Вы ведь… женщина.

— Я считаю, что правда имеет значение, — ответила Кендра, намеренно посмотрев через стол прямо в тёмные глаза собеседницы. — И не вижу причин, почему меня должно меньше интересовать установление истины только потому, что я женщина.

— В Испании женщины не бывают настолько… дерзкими, чтобы вмешиваться в такие дела.

— В Англии тоже, — сухо сказала леди Этвуд. — Мисс Донован несколько необычна. Но она американка. И я вынуждена признать, у неё поразительная способность докапываться до правды.

Карлотта едва заметно улыбнулась и пригубила вина.

— И как же вы собираетесь искать правду, мисс Донован?

— Очень просто. Через человеческие ошибки. Люди становятся самоуверенными и не замечают следов, которые оставляют. Нужно лишь найти эти следы и пройти по ним до истины.

Она подалась вперёд, накалывая на вилку картофелину, и улыбнулась Карлотте через стол. Не особенно тонкий намёк. Но Кендра хотела, чтобы та поняла.

Карлотта промолчала, однако по блеску её тёмных глаз Кендра заключила, что послание дошло до адресата.

Два часа спустя Кендра разглядывала два пастельных портрета Карлотты, которые нарисовала Ребекка. Художница сумела передать не только внешнюю красоту женщины, но и её характер. Кендра нахмурилась: перед ней была не закалённая мошенница. Карлотта выглядела мягче, моложе — не обязательно невинной, в глазах читалась проницательность, — но губы её были изогнуты в улыбке.

Кендра подняла глаза на Ребекку и Алека. Вскоре после ужина они уединились в кабинете, оставив герцога с сестрой и Карлоттой в гостиной.

— Спасибо. Это поможет, — сказала Кендра, сворачивая листы в трубочку и перевязывая лентой. — Завтра утром отдам мистеру Келли.

— Завтра утром? — Ребекка бросила на неё многозначительный взгляд. — За завтраком?

Кендра ухмыльнулась.

— Думаю, это можно устроить.

— Она оказалась совсем не такой, как я представлял, — тихо признался Алек. Он стоял у камина, мрачно всматриваясь в догорающий огонь. Ранее он налил себе немного виски и теперь пригубил напиток.

Кендра взглянула на него.

— А какой ты её представлял?

Он пожал широкими плечами.

— Сам не знаю. Пожалуй, менее располагающей к себе.

— То есть менее привлекательной, — сухо уточнила Кендра.

Алек повернулся к ней, белые зубы сверкнули в озорной улыбке.

— А она привлекательна?

Кендра рассмеялась.

— Когда ты снова поедешь в Кукем? — спросила Ребекка, складывая пастель обратно в коробку.

— Пока не знаю. Констебль Лич полагает, что дознание состоится завтра. А я лишь начала опрашивать людей. — Она посмотрела на грифельную доску, на которой пока почти ничего не было написано. — Надо составить заметки, восстановить хронологию событий. Мне необходимо систематизировать факты и действовать по процедуре.

Алек поставил пустой стакан и поднял коробку с пастелью Ребекки.

— Тогда не станем тебе мешать. Бекка, я отвезу тебя домой.

Ребекка посмотрела на них обоих.

— Я пожелаю герцогу доброго вечера и встречу тебя внизу, Сатклифф, — беззаботно сказала она и вышла.

Алек улыбнулся, прижал коробку с пастелью под мышкой и подошёл к Кендре.

— Постарайся не просидеть здесь всю ночь, — пробормотал он. Поднял руку, провёл пальцем по линии её подбородка, затем наклонился и коснулся её губ своими — сперва легко, а потом так глубоко, что пальцы у неё на ногах невольно поджались. — Тебе нужно отдохнуть, — прошептал он, выпрямляясь.

Кендра молча смотрела ему вслед. Даже через целую минуту после его ухода пальцы на ногах всё ещё не желали распрямляться.

Глава 16

Кендре нужно было составить записи, может быть, ещё раз просмотреть бумаги Паско из коттеджа, но сосредоточиться никак не удавалось. Дважды она ловила себя на том, что стоит перед грифельной доской, бессмысленно уставившись в пустоту, а мысли уносятся в гостиную, где сейчас находились герцог, леди Этвуд и Карлотта.

Интересно, умеет ли Карлотта играть на фортепиано? Возможно, прямо сейчас она развлекает герцога и его сестру «Лунной сонатой» Бетховена. А может, они играют в карты или в кости. Оба занятия были популярны, когда семья предпочитала провести вечер дома, вместо того чтобы отправиться на бесконечные балы, праздники и салоны лондонской знати.

Семья. От этого слова желудок Кендры свело, как от испорченного мяса. Если Карлотта действительно Шарлотта, значит, они настоящая семья. А посторонняя здесь — она.