— Итак, вы снова принялись за своё, мисс Донован, — холодно произнесла леди Этвуд, входя в комнату. Она уже переоделась к ужину: на ней было платье из парчового шёлка прусской синевы с чёрными кружевами у выреза и на манжетах длинных рукавов. Богатая ткань переливалась в мягком свете многочисленных свечей и масляных ламп. Седеющие светлые волосы скрывал один из любимых графиней тюрбанов. Шею обвивало трёхрядное жемчужное ожерелье с сапфиром размером с малиновочное яйцо.

Графиня не принадлежала к числу людей, которые ради семейного ужина позволяют себе одеться попроще.

Кендра ссутулилась, чувствуя себя нелепо: она сидела голая в ванне, а волосы были облеплены яичным белком.

— Может быть, вы уточните, что именно имеете в виду?

— Не дерзите мне, юная леди. — Серо-голубые глаза графини — точь-в-точь такого же оттенка, как у её брата, — искрились раздражением. — Мне сообщили, что вы вновь занялись расследованием убийства. И кого же? Управляющего какой-то пивоварней!

Кендра гадала, что сильнее оскорбляет утончённые чувства леди Этвуд: само расследование убийства или то, что жертва не принадлежит к высшему свету. Связь с купеческим сословием не сулила никакого блеска.

Графиня царственным взмахом руки словно отмела эту тему; кольца с бриллиантами и сапфирами сверкнули.

— Впрочем, я пришла не ради этого. — Она на миг отвернулась и нахмурилась. — Мне нужно поговорить о другом деле.

— О Карлотте, — догадалась Кендра. — Вы уже с ней встречались?

— Разумеется. Берти рассказал мне о её притязаниях и представил, когда она приехала. Она похожа на Арабеллу.

— Если бы у неё были светлые волосы и голубые глаза, ей было бы куда труднее выдать себя за дочь его светлости. — Кендра чувствовала себя глупо, просто сидя в остывающей воде, поэтому взяла с трёхногого табурета рядом с ванной льняную мочалку и кусок мыла и принялась мыться. Неловкость, однако, не прошла. — Что вы думаете о её истории?

Леди Этвуд задумчиво тронула огромный сапфир на шее.

— Она, мягко говоря, неправдоподобна. И всё же эта женщина знает некоторые вещи. — Графиня нахмурилась. — Я помню, как Шарлотта любила трижды постучать и воображала, будто это колдовство. Откуда ей об этом известно?

— Оттуда же, откуда вам. Об этом говорили, это видели родные, друзья… слуги. Я поручила мистеру Келли отправить в Испанию нескольких человек, чтобы проверить рассказ Карлотты. Да, и ещё я пригласила Ребекку к сегодняшнему ужину.

Графиня холодно посмотрела на неё.

— Вы слишком многое берёте на себя, мисс Донован.

Кендра пожала плечами; по воде пробежала рябь.

— Мне хотелось бы, чтобы Ребекка с ней познакомилась.

— Ребекка на три года младше Шарлотты. Не уверена, что она вообще что-нибудь о ней помнит.

— И всё-таки интересно, что Карлотта помнит о Ребекке. А главное, я рассчитываю на художественный талант Ребекки. Людям мистера Келли пригодился бы портрет Карлотты.

Глаза леди Этвуд просветлели. Она кивнула.

— Разумно. — Графиня прикусила губу и продолжила: — Меня тревожит, что Берти слишком хочет поверить, будто эта женщина — его дочь. Моего брата слишком легко растрогать красивым лицом и историей о несчастной судьбе.

Кендра заметила многозначительный взгляд, которым графиня наградила её, и напряглась.

— Я никогда ничего не просила у его светлости.

Пожилая женщина приподняла тоненькие, словно нарисованные карандашом брови.

— И всё же вы здесь, в спальне, весьма далёкой от помещений прислуги. В прошлом августе вы прибыли в Элриджский замок, называя себя горничной. А теперь вы подопечная герцога Элриджского.

— И об этом я тоже не просила, — пробормотала Кендра. Однако ей было ясно, куда клонит графиня. — Чего вы от меня хотите в отношении Карлотты? Я уже отправляю сыщиков в Испанию проверить её прошлое и в деревню Этвуд, чтобы узнать, не расспрашивал ли там кто-нибудь местных жителей.

— Похоже, вам нравится разгадывать загадки. Вместо того чтобы разыскивать убийцу какого-то незнакомца, не лучше ли сосредоточиться на этой наглой особе, выдающей себя за мою племянницу?

— Я могу заниматься и тем и другим, — возразила Кендра, затем глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Спорить с графиней, особенно сидя голой в ванне, было совершенно бесполезно. — Что вы помните о Шарлотте?

Леди Этвуд долго молчала, обдумывая вопрос.

— Она была очаровательным ребёнком, — сказала наконец графиня. — Правда, в то время я растила собственных детей в поместье Этвудов в Сомерсете и знала её не так хорошо, как хотелось бы. После… я очень об этом сожалела. — В глазах её промелькнула боль. — Шарлотта была очень похожа на мать: умная, красивая, щедрая, бесконечно любознательная. Арабелла и мой брат идеально подходили друг другу. Смерть жены и дочери едва не погубила Берти. Я не позволю этой женщине причинить ему боль.

— Вы так уверены, что Карлотта самозванка? — медленно спросила Кендра.

На лице графини мелькнуло несколько чувств, слишком быстрых, чтобы их распознать. Она тяжело вздохнула.